Сэр Томас Сент-Обен ( St. Aubin ), который был одним из рыцарей графа, выступил вперед и с горячностью сказал: «Эван, если ты хочешь сказать или утверждаешь, что мой сеньор теперь, или когда-либо в другое время, совершил бесчестный поступок, или что его совершил милорд его отец, или что он должен принести тебе оммаж или что-либо подобное, то брось свою перчатку, и ты найдешь кое-кого, кто готов ее принять». Эван ответил: «Ты - пленник. Я не заслужу чести, если вызову тебя. Ведь ты не принадлежишь своему хозяину, но принадлежишь тому, кто взял тебя в плен. Но если ты добьешься свободы, то я выскажусь более смело, так, чтобы это дело не осталось в том положении, в каком находится сейчас». Как только он кончил эти слова, между ними встало несколько рыцарей и доблестных мужей из испанцев, и разняли их. После этого четыре адмирала, делая не долгие остановки, повели своих пленников в Бургос, чтобы доставить их к королю Испании, которые в это время находился там.
Когда король услышал об их приезде, и что они находятся около Бургоса, то чтобы принять их и оказать им честь, он выслал своего старшего сына, которого звали инфантом Кастильским, в сопровождении большого отряда рыцарей и оруженосцев. Ведь король Энрике хорошо знал, что именно так ему и следует поступить, и он сам оказал им большое внимание, как только они оказались при нем. Вскоре после этого король отдал приказы, что пленных следует разослать по разным городам кастильского королевства.
Глава 308
Коннетабль дю Геклен берет замок Монморилон 66 и другие места в Пуату.
Теперь мы вернемся к положению в Пуату, где в это время творились нешуточные дела, и расскажем о том, как действовали те рыцари из Англии и Гаскони, которые пришли в Ла-Рошель на день Св. Иоанна Крестителя, как о том мы сообщали ранее. Они были чрезвычайно раздосадованы, что не приехали накануне, и не подоспели вовремя к испанцам. У них были долгие совещания о том, как лучше всего им действовать и по какой дороге следует выступить, так как у них уже были подозрения относительно лояльности ларошельцев. Они решили, что сенешаль Пуату сэр Джон Девро с 3 сотнями воинов останется защищать замок, поскольку, пока он будет его хозяином, город не осмелится поднять мятеж. Так и было сделано, и затем капталь де Буш, который командовал походом, лорд Томас Перси, граф Ангус, сэр Ричард Поншардон, сулдиш, мессир Бера де ла Ланд и другие, вместе со своими людьми, вышли из Ла-Рошели. Около 4 сотен копий взяли путь на Субиз (Soubise) 67, поскольку около этого места было несколько бретонцев, которые овладели там несколькими церквями и маленькими крепостями и укрепили их. Но как только эти сеньоры приблизились, они бежали, и местность была очищена от таких гостей.
В это время, коннетабль Франции, герцоги Беррийский и Бурбонский, граф д`Алансон, дофин Овернский, сеньор Луи де Сансерр, сеньоры де Клиссон и де Лаваль, виконт де Роган, сеньор де Бомануар и множество баронов Франции выступили в поход и находились со своими войсками в графствах Анжу, Овернь и Берри. Всего у них было свыше 3 тысяч копий. Эти сеньоры, находившиеся под командованием коннетабля, отправились в Пуату, где собрались в один отряд и затем двинулись на осаду замка под названием Монморилон. По прибытии, они живо его атаковали и захватили, предав весь гарнизон мечу. Они усилили его другим гарнизоном. Затем они пошли к Шовиньи (Chauvigny) 68, что на реке Крёз и осадили его. Они оставались там 2 дня, но на третий день он сдался, и гарнизон был пощажен. Они продолжили свой поход через Люссак, где есть город и замок, который сдался им сразу же, не дожидаясь штурма. Они двинулись по направлению к городу Пуатье и провели одну ночь в виноградниках, что очень встревожило город, так как он боялся быть осажденным. Но на этот раз они его оставили в покое, поскольку ушли на следующий день, направляясь по направлению к Монкотуру (Moncontour). Этим местом командовали Джон Крессвелл и Дэвид Холлгрейв, и у них было около 60 добрых товарищей, смелых и отважных, которые очень сильно досаждали графствам Анжу и Турень, а также и французским гарнизонам, так что коннетабль объявил, что он больше ничего не предпримет, пока не овладеет городом.