Вскоре после этого прево послал за губернатором, приглашая его на большой прием, где тот застал большинство лучших горожан, вовлеченных в заговор. Беседа протекала, главным образом, о короле Англии и его делах. Во время этого приема прево был доставлен большой пакет, запечатанный большой печатью короля Англии. Это было сделано с тем, чтобы обмануть Филиппа Манселя, который не умел читать, но печать хорошо знал. Прево громко прочитал это письмо, прибавив те слова, которые служили его целям, но которые не были написаны в письме. Затем он обратился к своим гостям: «Губернатор, вы видели и слышали, что наш сеньор король приказывает вам и мне. Вы должны устроить ваш смотр на следующее утро, так же как это сделаем и мы». Губернатор, который слишком хорошо поверил в то, что услышал, сказал, что охотно повинуется, и с этим они и распрощались. В течение этой ночи прево отобрал двести человек, которые были хорошо вооружены, и перед рассветом разместил их в засаде среди старых стен с внешней стороны замка. Когда было 9 часов, прево приказал звонить в колокол, а горожанам - вооружиться. Вскоре Филипп Мансель вооружил свой гарнизон, состоявший из 60 достойных воинов, настроенных защищать свой пост. Они вышли наружу из замка, но когда прошли по подъемному мосту, то из засады вышли люди и встали между англичанами и воротами.
Теперь гарнизон увидел, что его предали, и двинулся на участников засады в надежде отвоевать проход в замок, но в это время на них напал прево вместе с более чем 2 тысячами жителей, так что англичане, будучи атакованы и спереди и сзади, все были взяты в плен. Они сдались на условии сохранения жизни. Замок еще не был взят, так как англичане оставили внутри него двенадцать своих людей, которые накрепко закрыли ворота. Тогда прево подошел к губернатору и его людям и сказал: «Судари, отнеситесь с вниманием к тому, что я сейчас скажу. Если вы немедленно не отдадите приказ замку сдаться, то будьте уверены, что мы всех вас обезглавим у подножия моста». Англичане ответили, что они охотно сделают все, что в их силах, и у них состоялось несколько разговоров с теми, кто оставался внутри замка. Всеми сторонами было решено, что и те, кто был взят в плен, и оставшиеся в замке люди, должны будут сесть на корабль, а прево и буржуа отвезут их в Бордо. Так ларошельцы овладели своим замком.
Когда герцоги Беррийский, Бургундский, Бурбонский, маршал де Сансерр, виконт де Роган, сеньоры де Сюлли, дю Понс, де Клиссон, де Бомануар и другие бароны и рыцари Франции узнали об этом, то они оставили Берри, Анжу и Лимузен, где располагались на квартирах, и выехали прямо к Пуатье, где находился коннетабль. В этом походе эти сеньоры взяли город в Пуату под названием Сен-Мэксан ( St. Maixant ) 74, который сдался, как только они к нему подошли. Замок был взят штурмом, и все, кто в нем находился, были преданы мечу. Позже они взяли замок Мерль (Merle), замок Онэй (Aunay) и несколько попавшихся по дороге маленьких крепостей. Когда они прибыли в Пуатье, то послали гонцов, чтобы договориться с ларошельцами, но те не открыли им ворота. Они сказали гонцам, что жители не сдадутся таким простым образом. Но что если герцог Беррийский и вышеупомянутые сеньоры желают достичь соглашения, то пусть в течение 6 дней пришлют им охранные грамоты для приезда в Пуатье, и там они объявят им о своих намерениях и полностью объяснят, что они имеют в виду делать. Гонцы вернулись и рассказали о том, что им сказали жители. Грамоты были даны, и несколько буржуа приехали в Пуатье и объявили сеньорам, что их намерением было стать подданными короля Франции. Но что они не позволят существовать у них ни одному замку, а тот, что существует сейчас, должен быть сровнен с землей, и что должно быть объявлено и заверено королевской печатью, что никакой другой замок возведен не будет, что город Ла-Рошель и прилегающая местность, впредь останется особым доменом и будет находиться под юрисдикцией королей Франции, и что этот статус не будет нарушен никаким брачным или мирным договором, и никаким другим образом, какая бы судьба не постигла французское королевство, что городу будет позволено чеканить монету, в том числе свободно чеканить флорины, черную и белую монету, той же пробы и вида, что и в Париже. Французские сеньоры не согласились на эти условия, пока их не рассмотрит король, и они дали ларошельцам охранные грамоты, чтобы те поехали к нему в Париж.