Так мы и сидели на фоне закатного неба, молча лакая ликёр.
— Ну… что скажешь? — нарушил тишину Трай.
— Шикарная штучка. — похвалил я выпивку.
— Кто бы сомневался. Но я не про то. Какого тебе, узнав, кто я на самом деле?
— Для меня честь сидеть рядом со знаменитостью галактического масштаба. Автограф дашь?
— Смотрю, привычку язвить ты у меня удачно скопировал. Хорошо, спрошу прямо. Я своими руками оборвал больше 250 миллиардов жизней. На моих руках столько крови, что даже черти в аду будут грызть вилы от зависти. Что ты об этом думаешь?
— Либо у чертей крепкие зубы, либо они добавят работы своим стоматологам… Честно? Ничего я не думаю. Я знаю, что побудило тебя на эти действия, понимаю и разделяю твои чувства. Сейчас мне с тобой намного легче, чем, когда ты устроил резню в деревне Алхенума. А вот остальным, думаю, не стоит знать таких впечатляющих подробностей.
— Согласен с этим мнением.
— А ещё… ну… — замялся я.
— Что? Говори, не стесняйся.
— Я не стесняюсь, просто не знаю, как правильно выразиться. Мне немного обидно, что не досмотрел твои воспоминания до конца, но и продолжать пропитываться той болью… мне совсем не хочется.
— Тебе что, так понравилась история моей жизни?
— Вообще-то, да. Понравилась.
— А мне казалось, что моя жизнь довольно скучна.
— Слышь! Извинись перед всеми, кто живёт спокойной и банальной жизнью! Да хотя бы за парочку твоих приключений многие бы душу продали!
— Ну ладно, ладно. Разошёлся. Рассказать тебе, что было после основания станции?
— Если это не секрет.
— Это ПИСЕЦ какой секрет! Но ты столько насмотрелся, что в нашем случае это уже не важно. На самом деле, это хорошо, что ты прервался именно на этом месте. Ведь дальше начался такой кошмар, что даже я не всё помню.
— Станцию построили?
— Да, построили. К концу строительства решили откуда будем брать подопытных. Мы создали специальные корабли-невидимки в виде тарелок, которые летали по малоразвитым мирам и похищали всяких бандитов и бомжей. Тех, кого не хватятся. Потом мы их лечили от всяких местных болячек и пускали на опыты. Кстати, потом пришлось строить более крупный медицинский отсек.
— И что, местные не замечали похищений?
— Замечали, конечно. Но кто поверит отдельным личностям о том, что людей похищают инопланетяне? Если бы это были ценные представители человечества, тогда да — подняли бы шум. А так никто даже не чесался. Нет, случаи поднятия темы пропажи людей были, но это делали скорее для вида. А на самом деле эти лицемеры радовались, что пропадают "ненужные элементы общества". Какая ирония, правда? Правительство, отрицающее существование инопланетян, радовалось, что инопланетяне похищают их граждан.
— Мда… даже не знаю, что сказать. Впрочем, не мне такие решения осуждать — у нас тоже не следят за тем, сколько людей бесследно пропадает в трущобах. Ну и что на счёт исследований?
— Процесс шёл. Очень проблематично и очень медленно. Чем больше мы пытались разобраться во всём, тем больше натыкались на такие стены, которые приходилось преодолевать титаническими усилиями.
— Например?
— Ты мог бы себе представить, что медленное выкачивание информации из мозга может его травмировать? Это вообще номер, учитывая, что в технике всё наоборот. Мы даже на самом старте столкнулись с техническим проколом. Наша техника развивалась по пути работы с огромными объёмами информацией, а вот скорость записи данных особо не затрагивалась. В результате пришлось заморозить "безымянный проект" и начать разработку системы сверхбыстрого обмена данными. А для этого понадобилось ставить новые модули, новый персонал и новое оборудование. Так станция начала расширяться. А потом возникли сложности с методами переноса информации и её хранения. А ещё возникла проблема с перегревом оборудования. Чем выше скорость обмена данными, тем сильнее раскаляется техника. Пришлось раньше времени браться за исследование лучших известных систем охлаждения — тех, что были на Армагеддоне.
— А эти исследования вам что, дали спокойно проводить?
— Относительно. Эль согласилась нас в этом прикрывать под таким количеством ограничений, что эта станция стала для нас практически тюрьмой. Даже выхода в общую информационную сеть не было, чтобы ничего не утекло со станции. А в солнечной системе всегда дежурили "патрульные" линкоры, доверху набитые ядерными и нейтронными торпедами. Этого было достаточно, чтобы спалить не только станцию, но и планету в придачу.
— Суровые методы предосторожности.
— Её можно понять. Мы работали с тем, что опасно само по себе. И в случае, если я потеряю контроль над ситуацией, она обязана "ликвидировать угрозу". Именно поэтому мне нужна была система противодействия чрезвычайным ситуациям максимально эффективного уровня. Лучше лишиться части исследований, чем всей станции разом.