В Утичьей волости
Положение от 27 декабря 1797 года постановляло: население волости не должно превышать 3000 душ мужского пола, а это обычно 40% всего податного населения. Так как население к концу XVIII века резко возросло, началась чехарда с образованием новых волостей и переходом деревень из одной в другую, а порой и в третью волость или даже в уезд. Нам известно, что в XVIII веке существовало Кызацкая и Тетерьевская волость. Семискуль до 1782 года (год образования Курганского уезда) относился к Кызацкой волости Ялуторовского уезда. А после этого Семискуль стал пограничной территорией двух уездов. Деревня вошла в Тетерьевскую волость Курганского уезда Тобольской губернии. До сих пор старожилы помнят название северных угодий от озера Семискуль - "Кызацко место". Несмотря на то, что Кызак был далек, а "Кызацко место" сразу же за северным берегом озера, территория эта была недоступна семискульским крестьянам, потому как они не могли ею без нарушения закона пользоваться. Угодья к северу от озера Семискуль входили в Кызацкую волость Ялуторовского уезда.
Преемницей Тетерьевской волости стала в 1797 году Утичья волость. Граница Утичьей волости проходила рядом с Мокроусово. Было время, когда деревни вплоть до Кукарской входили в Утичью волость.
Вставал вопрос об отчислении ряда деревень из Утичьей волости в Мостовскую, Елошанскую, Марайскую волости. Сунгурово перешло в Мостовскую, затем в Елошанскую. Пороги и Кукарская в Мостовскую, Травное в Марайскую. И хотя крестьяне перечисленных деревень были против таких преобразований, нововведение имело место.
А вот крестьяне Могильной, Утичьей и Семискульской, возразив "потребуется много издержек на исправление мостов и дорог", свою позицию отстояли и остались в родной Утичьей волости. На 1801 год в ней проживало 1306 душ мужского пола. В дальнейшем начался бурный рост жителей волости. Так в 1819 году душ мужского пола было замечено 1905, а в последние годы существования волости (во 2 половине XIX века она была преобразована в Могилевскую) уже 3588. Семискульским крестьянам были не чужды активные социальные позиции. Так в 1827 году вместе с другими крестьянами Утичьей волости они написали жалобу на местных чиновников, обвиняя их в принуждении поставок хлеба по ценам ниже рыночных и проведение дорожных работ во время уборки урожая.
Ерофеевы – Графеевы
Сергей Внуков, мой сетевой друг и дальний родственник по материнской линии, знаток мокроусовских родословных, отметил любопытную деталь. В 1782 году в Семискульской деревне имеются семьи Ерофеевы, но к началу XIX века они исчезают и в 1816 году появляются Графеевы, Графьивы, будущие миллионщики и скотопромышленники. В переписи 1782 года этот клан прописан, как приехавший из деревни Погадаево. В самом Погадаево остались четыре семьи Ерофеевых. Перепись 1816 года гласит: «Галактион Петрович ранее Ерофеев, а в 1816 году Графиев».
Раскольничий край
Долгое время деревня Семискуль входила в Мокроусовский приход (он был огромным, объединял селения трех уездов и занимал территорию больше современного Мокроусовского района). Церковь первоначально была только там, хотя само Мокроусово было по размерам весьма скромным поселением (меньше многих других, и даже не была первоначально волостным центром). В этом смысле, не случаен факт староверческого вероисповедания. Оно в середине XIX века стало существенным конкурентом православных приходов. Ближайшие соседи Семискуля Куртан и Шелепово попросту считались староверческими деревнями. Позиции православия здесь были не однозначны. А рядом, в деревне Сивково Частоозерского района образовался раскольничий центр округи. Так, "В 1858 г. появились новые примеры совращения. Крестьяне сел Моршихинского и Могилевского заявили: "Более в православных приходах быть не желаем, ибо на молениях в церквах никогда не бывали и святого причастия никогда не принимали, но более поправлялись стариками"". Более того, крестьяне говорили, мол, мы формально православные, мы "потаенные раскольники" на деле. В рапорте священника с. Могилевского Александра Шалабанова сказано: "Крестьяне с. Могилевского, объявившие себя старообрядцами, на самом деле таковыми не являются, т.к. если и не были на исповеди и причастии, то лишь по "всегдашней отлучке", семейные их всегда и исповедь и причастие посещали. В единоверие же уклоняются, что бы ни исполнять христианских обязанностей". Священник добавлял, что соблазняет крестьян уклоняться от православия крестьянин Утичьей волости деревни Больше Каменной Иван Ильич Белоногов, причисленный к единоверческой церкви (единоверческая церковь - конкурент православной). Еще в 1846 г. Александр Шалабанов жаловался: "уклоняющиеся от православия к единоверию крестьяне Шелеповы и Лопаревы за слабостью или злонамеренностью Волостного правления на увещания в церковь не присылаются". Земской суд определил их на увещание (наставления) "по окончанию страдного времени по праздничным и воскресным дням". Шелеповы и Лопаревы заявили: "В церковь православную на моления никогда не ходили и таинства ее никогда не принимали, кроме того, что иногда крестили детей, а после поправлялись стариками". Забавно, что обострения во взаимоотношениях между православными священниками и староверами - двоеданами первые избегали, опасаясь "опасного влияния" раскольников на родственников и друзей в округе. В самом Семискуле достоверными староверами был лишь богатейший клан Графеевых. Двоеданское же кладбище находилось на юго-западной стороне озера (современное кладбище с. Одино). На двоеданских кладбищах (они образовывались, естественно отдельно) стояли кресты с крышечкой.
У соседей в с. Куртан дела староверов шли на более широкую ногу. К примеру, на начало XX века там было две церкви, одна привезенная из Могильного деревянная православная, другая староверческая.