Крестьяне были на выдумки хитры и зарабатывали на хлеб самыми различными способами. Например, пиявочный промысел. На государственном уровне был поставлен вопрос о "выявлении пиявочных ловель и приведении их в известность". Картофель, как культура, насаждался властями, отличившиеся в деле производства оного, поощрялись. Любимыми незаконными промыслами здесь считались: кража леса и солекормчество, а так же сбор хмеля с последующим винокурением, которое было де-юре запрещено, де-факто было необходимым, особенно для тех семей, которые не располагали достаточными силами для сельхозработ, потому прибегали к "помочи". То есть помощи крестьян, за которую надо было позднее проставляться. Бытовал в старину и солодковый промысел, который заключался в выезде в Киргизскую степь, поиске и копке корней солодки. За телегу корня кыргызсцам платили арендный рубль. Корень мыли, сушили и кольцами продавали. Солодковый чай особенно был популярен среди раскольников, коих в округе жило немало, потому сей бизнес долгое время процветал. По весне в Петропавловске можно было прикупить дешевого скота, в основе своем молодняка, который пригонялся кочевниками неизвестно откуда.
Процветал и рыбный промысел (а округа Семискуля озерная), который приносил неплохой навар по 7 рублей серебром на каждого участника артели.
А в целом период столь тяжелых весенних работ, от которого зависело благополучие крестьянской семьи, проходил весело. Из 40 дней, отведенных на весенне-полевые работы, половина была нерабочая, пять из-за непогоды, остальное из-за праздников, в которые работать было грех неимоверный.
Обычаи старины были, безусловно, патриархальными, где "отец - всему голова". Наблюдался такой вот обычай: родится в семье мальчик, на него община выделяет землю под пашню, деляну под дрова и покос. Дочери ж такой привилегии не полагалось, дескать, девки - чужой товар.
От напастей и болезней лечились при помощи "бабушек", наговорами да шепотками. Марьяна Алексеевна, вдова Степана из Семискуля, известна была на всю округу, "лечила шепоточками", а мужа у нее в империалистическую убило.
От туберкулеза и язвы употребляли табак - помогало. Ложку жира свинячьего или другого разводили в кипящем молоке и с табаком наяривали.
Алкоголь покупали, в то же время всегда при себе в запасах имели самогон. Так, на случай внезапной свадьбы, "помочи", праздника и просто повода. Самогон был знатным, на ржаных хлебцах, квашне и хмеле. В то же время в Семискуле не было собственного питейного заведения, видимо, сей бизнес (а волости таких питейных домов было несколько) в Семискуле не был рентабельным. Хмель растили, соль либо покупали, либо рыли на озере Черное. Вместо чая нередко заваривался брусничник из Ряма. Рожь проращивали, мололи, солод делали и кулагу с нее, квас. Помидор, яблок не знали, садили картошку, морковку, капусту, огурцы, свеклу. Сеяли рожь, да пшеницу, гречиху, просо, садили в огородах бобы.
Селяне сильно поствовали. Постное масло давили с конопли, подсолнечника и льна. С конопляных и льняных батожков ткали материал. Вся одежда в основном была в ту пору льняная.
Некоторые крестьяне, в частности известные нам Обогреловы, старались жить на окраине селения. Мотивировали, мол: "Середка в говенных веревках". На краю жить было вольготнее, скот разводить никому не мешая, птицу, свиней. Выпасы при этом были больше, чем у селянина, в середке живущего. Воров в то время не было, дома на палочку припирали, мол, хозяина нет дома, а свиней отпускали на волю. Те по истечению лета, к примеру, возвращались домой уже с подросшими поросятами. Все деревни были огорожены в 2-3 жерди, чтоб скотина на поля не выходила.
У каждой пашни и леска было свое имя, и часть этих имен дошли до нашего времени. Удивительно, а может и закономерно то, что крестьяне старались иметь пашню подальше от деревни. Дрова и сено вывозили с угодий к зиме. В Рям (рямки) ходили исправно за грибами, ягодами. Урочище неоднократно горело, и его даже как-то поджигали (зачем?).
Казахов в ту пору жило в местности много, кыргызами их все называли. Русские женщины нередко выходили за них замуж. Сами казахи, кроме прочих занятий, нанимались в дальние по тем временам рейсы извозчиками.
Известны случаи, когда простая деревенская девушка выходила замуж за богача. Одинская девушка Матрена Карпеевна Мандрыгина, к примеру, была выдана замуж за полоумного сына купчихи Кетовой. Муж был чокнутый, что, правда, не помешало ему завести с Матреной двух дочерей (Феню и Варю) с аналогичным психологическим нарушением. Сам чокнутый умер, привязанный к дереву, а мать с дочерьми вернулась в Одино.