Но тот не повёлся. Видимо с повышением градусов в его организме повысилось и благодушие настроя. — Кто бы она не была, — он зевнул и потянулся, — мы задерживаемся тут денька на два, а то и на три. — А разве Лайлах не торопится завершить свое дело? — женщина вновь едва не подавилась,спеша проглотить очередной непрожёванный кусок превосходно приготовленного зайца.
Ей не хотелось находиться под Договором ни одной лишней минуты, а тут неизвестно сколько дней придется проторчать на одном месте. Раздались голоса. Габи и Алк одновременно повернулись в одну сторону. По лестнице спускался Лайлах. Одет он был так, словно собирался присутствовать на королевском балу. Габриэлла и не подозревала, что он таскает с собой в походных баулах подобный хлам. Сама она привыкла обходится самым необходимым.
Эльф галантно поддерживал под руку любительницу хлыстов, которая тоже успела принарядиться в более подобающее её положению платье. Темно-вишневый бархат тяжёлыми складками спускался до пола, прибавляя своей обладательнице возраста и солидности. Черные густые волосы убраны под сетку из красного золота, украшенную россыпью крохотных голубых алмазов. От этого создавалось впечатление, что в её причёске вспыхивают запутавшиеся звёздочки. Парочка, тихо беседуя, заняла отдельную комнату, предназначенную для таких персон.
8 Новое знакомство
После обеда Лайлах отослал Габриэллу с поручениями. Она до самого вечера моталась по всему городу, разыскивала по продиктованным адресам нужных людей, чтобы достать у них то, что требовалось эльфу. Погода не оправдала возложенных на неё ожиданий, и опять пошёл дождь, мелкий и нудный. И весь последний час беготни Габи шлёпала в раскисших сапогах по грязным лужам. Вскоре она побывала в последнем указанном месте, выполнила последнее поручение и теперь брела в гостиницу в полной темноте, зябко кутаясь в промокший насквозь плащ. Переступив порог и очутившись в благословенном тепле, женщина облегчённо вздохнула. Она устало поднималась по лестнице, оставляя за собой лужицы грязноватой воды, и ёжилась при мысли о том, что её ещё куда-нибудь пошлют.
Габриэлла вообще-то была привычна к походной жизни. Комфортом её и дома не слишком часто баловали. В их Семье не делали различий между мальчиками и девочками и обучали всех одинаково: этикету, экономике, стихосложению, родовой магии и воинскому искусству. Так что отец частенько забирал с собой в казармы на несколько дней, а то и недель всех своих детей — двух девочек и трёх мальчиков, чтобы пожили на свежем воздухе. А с тех пор, как она покинула Семью, ей свежего воздуха хватало, вот только одно дело, когда ты решаешь свои дела, а другое — когда бегаешь по чьей-то указке. Она остановилась перед дверью Лайлаха и постучала. — Кто там?! — Это я, ла'дрэ. — Заходи. Женщина переступила порог комнаты. Алк без стеснения валялся на кровати и просматривал какой-то свиток. Эльф занимался тем же самым, но только сидя за столом. Он поднял взгляд. — Все достала? — Да, ла'дрэ, — устало ответила Габи и водрузила на стол сырой мешок средних размеров. В нём ничего не звякнуло. В каждом месте, где побывала Габриэлла, ей что-то вручали — что-то небольшое, тяжёлое и замотанное в несколько слоев ткани. Лайлах положил на мешковину руку и затем с задумчивым видом окинул взглядом женщину. — Если не произойдет ничего непредвиденного, то до обеда можешь быть предоставлена самой себе. И... выпей горячего сито́, не хочу любоваться твоими соплями. Габриэлла молча развернулась. Она почти скрылась за дверью, когда Лайлах окликнул ее: — Постой! Габи вернулась. Эльф поднялся из-за стола и покопался в одной из своих сумок. Через пару минут Габи, со слегка рассеянным видом, шла по коридору, прижимая к груди пару мягких замшевых полусапожек. Она спустилась вниз, нашла хозяина. Поговорила с ним и поднялась в свою комнату. Не прошло и часа, как она нежилась в большой лохани, наполненной горячей, прямо-таки обжигающей водой. Служанке, которая пришла забрать её вещи и обувь, чтоб привести их в порядок, она дала указание, через полчаса принести ещё два ведра воды, смыть с себя пену.