Тайли едва слышно всхлипнула, но даже попытки шевельнуться не предприняла, настолько был силен её страх перед фринан Бавандой. Из покоев вновь раздался окрик, и служанка испуганным зверьком метнулась туда. Лайлах вышел, закрыв за собой дверь. Габи не успела додумать мысль о больных наклонностях их радушной хозяйки, как ее ла'дрэ приказал следовать за ним. Эльф передвигался бесшумно. Не шёл, а словно крался по коридору, затем по лестнице вниз. И ещё вниз, как-будто в подвал. Сейчас его сильно гибкое тело хищника распространяло вокруг себя ауру угрозы. На нем не было рубашки, только тонкие брюки да сапоги на мягкой подошве. Волосы распустил, и они свободно укрывали его спину ниже лопаток. Свет множества свечей сопровождал их всю дорогу. Дикое расточительство. Ещё одна лестница, и , кажется, они глубоко под землёй. Ковров в этом коридоре не удосужились постелить, и воровка шлёпала босыми ступнями по холодному камню. Несколько неказистых деревянных дверей с наружными засовами навевали нехорошие мысли о тюремных или пыточных камерах. Габи чувствовала, как от ног вверх по телу неспешно расползается холодная дрожь. Эльф остановился и развернулся. Габриэлла замерла в паре шагов от него, всем своим видом выражая полную покорность. — Подойди! — небрежно приказал он. Она приблизилась практически вплотную. Лайлах с силой, причиняя боль, прижал её к себе, обхватив одной рукой за талию, на вторую руку неспеша намотал косу и, запрокинув ей голову, впился в губы жёстким и злым поцелуем. Женщина замерла в его руках, не сопротивляясь, но и ни как не отвечая на такое проявление чувств. А чувства на этот раз были и ещё какие! Лайлах тяжело дышал. Его глаза неестественно блестели, а бледные скулы украсил лихорадочный румянец. Эльф был в возбуждённом состоянии. Только вот чем оно было вызвано, не вполне понятно: то ли прошедшим свиданием с красавицей-хозяйкой, то ли проведенной после этого экзекуцией. Несмотря на всю свою нелюбовь именно к этому эльфу, Габриэлла чувствовала в его поведении какую-то болезненную неправильность, словно он не вполне контролировал свои действия. Хотя и смешно было думать такое про Лайлаха — с его-то жёстким аналитическим умом, безграничным честолюбием и почти полным отсутствием угрызений совести. Габи так и стояла с запрокинутой головой, стараясь при этом не встретиться глазами с кузеном. А он в этот момент внимательно рассматривал её лицо, словно новую любопытную разновидность жизни. Задумчиво провел по своим губам языком. — Не хочешь... А я ведь могу тебя заставить. И ты начнёшь целоваться с такой страстью, с какой не целовала ни одного мужчину в этом мире. И отдаваться мне будешь с радостью и восторгом на своем красивом породистом лице. Говорил неспеша, наслаждаясь каждой секундой своей власти над ней. Габриэлла вздохнула и, стараясь, чтобы её голос звучал почтительно, на выдохе произнесла: — Как вам будет угодно, ла'дрэ...
Ей почти удавалось держать эмоции под контролем, даже сердце стучало спокойно. Вот только холод донимал всё сильнее. Мелкая противная дрожь ледяной змейкой безудержно ползла по позвоночнику. На точёных скулах Лайлаха вздулись желваки. Повторил за ней медленно и раздельно: — Как. МНЕ. Угодно.., Оттолкнул. Жестом указал на дверь. Габриэлла без труда отодвинула мощный засов, толкнула дубовые доски, вошла. Её ослепил свет. Свечи. В напольных канделябрах по всему периметру круглой комнаты. И все стены были забраны зеркалами от пола до потолка. Реальность, отражаясь в них, дробилась, пересекалась, десятки раз повторяя саму себя.
Женщина чувствовала, как плывет сознание, рискуя затеряться в этом зазеркалье. Её тело словно затягивало в воронку бесконечности. Габи зажмурилась и стала падать, даже не замечая этого. Лайлах сжал её плечи, как клещами, помогая устоять на ногах. — Ну, ну... Какие мы впечатлительные стали... Не замечал раньше за тобой таких слабостей. Воровка сейчас рада была даже такой поддержке. Переждав пару секунд, она открыла глаза, но не рискнула оторвать взгляд от пола. Утвердилась в вертикальном положении и слегка кивнула, давая понять, что ей лучше. Эльф отошёл в сторону, закрыл дверь. Прислонившись к зеркальной поверхности спиной, он скрестил руки и с интересом стал наблюдать за дальнейшим поведением сестрёнки. Габриэлла сделала несколько глубоких вдохов и постаралась абстрагироваться от окружающего антуража. Требовалось понять, чего хочет "обожаемый" кузен. Тут до её слуха донёсся слабый полувздох-полустон. Женщина судорожно дёрнула головой вверх и тут её затрясло по-настоящему и не только от холода — посреди комнаты висел Яро, едва касаясь ногами пола. Связанные руки нанизаны на крюк, коим оканчивалась спускающаяся с потолка цепь. Похоже, парень только сейчас начал приходить в себя. А Габи, глядя на его исполосованную спину, призадумалась о том, кто же на самом деле держал руках стек. Лайлах прошел мимо неё к безвольно свисающему телу. Прижал большим пальцем одну из ран на спине и медленно повел вдоль неё, стирая кровь. Яро дёрнулся и не смог сдержать нового стона. Габриэлла прижала к груди стиснутые в кулаки руки, боясь шевельнуться. А в голове билась и билась мысль, что высший эльф видимо сошёл с ума. Раньше она не замечала за ним таких ненормальных наклонностей. Похоже, что вытяжка клихта разрушала ему мозг быстрее, чем это происходит обычно. — Подойди! — Лайлах приказал ей, хотя в этот момент внимательно рассматривал лицо с клеймами, зажав подбородок парня своими сильными пальцами. Женщина сделала несколько осторожных шагов в их сторону. Эльф махнул кистью руки себе за спину. — Сядь там на колени, и замри. Ты будешь молчать, смотреть и слушать. Габриэлла исполнила всё приказанное, — просто не смогла бы ослушаться. Договор Ладони никто не отменял. Эльф вновь обошёл парня так, что находился сейчас сзади того и чуть сбоку. Теперь Габи видела лица обоих. Яро был в сознании, но сам не понимал, что происходит. Одна скула у него была рассечена, губы разбиты в кровь. Взгляд мутный от боли. —Понимаешь, Эль, солнце мое! Этот молодой человек, которому ты так симпатизируешь, находится здесь на перевоспитании, — Голос Лайлаха звучал мягко и обволакивающе. Во взгляде нежность, словно он с любимой женщиной общается. — А он, вместо того, чтобы быть благодарным за науку и кров, разочаровывает свою госпожу. И я предложил помочь ей — этому беззащитному, хрупкому и нежному созданию.