Он выжидательно уставился на Габи, словно ожидал, что та нарушит его волю и заговорит. Она же молча, с бесстрастностью изваяния наблюдала всё это. — Посмотри на него... У него симпатичное лицо, ты не находишь? — Лайлах вновь вцепился бедному парню в подбородок, другой рукой дёрнул его за волосы, заставляя смотреть прямо. — Ты же любишь таких вот... судьбою обиженных. — Эльф разжал руку и положил ладонь Яро на грудь. Медленно, словно лаская кожу, повел пальцами вниз. — Глядя, как вы подружились, мне тоже хочется его полюбить... Маг-недоучка дёрнулся от такого признания всем телом. А Габи не поверила своим ушам! Чего хочет ее кузен?! А Лайлах обхватил парня второй рукой поперек груди и, прижав к себе, зашептал на ухо: — Что ты дёргаешься, дурачок? Это не больно... почти. А тебе должно понравится, как я буду тебя любить! — Его рука уже добралась до темной дорожки, сбегающей по животу вниз. Яро рванулся и закричал. Страшно и безнадежно. Эльф прижал парня сильнее, и крик застрял у того в горле. Габриэлле даже показалось, что послышался хруст ребер. Инстинктивно она подалась вперёд, желая подняться, остановить. — Лайлах, прекрати! Её тело выгнуло дугой. Женщина замерла, боясь шевельнуться, переживая огненный шквал в груди. Когда немного отпустило, вернулась в исходную позу, продолжая умоляюще смотреть на высшего эльфа. Рискнула прошелестеть: — Лабиринт.., — Вздрогнула от мимолетной боли. Лайлах зло оскалился. Всё шло не так, как ему хотелось бы. Судьба подарила ему шанс отыграться за некогда попраное самолюбие, но и тут успела все извратить. Яростно желая наказать своевольную девчонку, он и не заметил, как сам вляпался в свою же игру по самые кончики острых ушей. В стремлении сломать Эль и сделать её покорной не понимал, что на самом деле жаждет, чтоб она с такой же заботой и вниманием на него смотрела, как сейчас смотрит на этого мальчишку.
А как сомоотверженно она того вора защищала! Почему? Кто они ей — эти никчёмные людишки. Что их жизни, по сравнению с его? — пыль! Дунул, и нет её. Она — полуэльф, из высшей знати! Её ждёт такая же длинная жизнь, как и его. А она разменивается на какие-то глупые мелочи, общается с людьми, о которых через каких-то сто лет никто и не вспомнит. Лайлаху с трудом удалось усмирить ярость, клокочущую в груди. Сведёные судорогой злобы мышцы лица наконец-то расслабились. Звериный оскал сполз, уступая место обычной маске безмятежности и скуки. — Говори. Габриэлла незаметно вздохнула. Склонив голову и не поднимая глаз, постаралась вложить в эту позу максимум покорности. — Мой ла'дрэ! Я прошу вас отпустить этого человека. Не наказывайте его, — Слегка приподняла глаза. Взгляд эльфа выражал разочарование её словами. Боясь, что сейчас случится что-нибудь непоправимое, Габи быстро продолжила: — Он пойдет со мной в Лабиринт. Яро вор и маг. Вдвоём у нас будет больше шансов доставить вам нужный артефакт. Лайлах прищурился и задумался. Он настолько глубоко ушёл в себя, что вздрогнул от голоса троюродной сестры. А та вдруг заговорила на языке своей матери. На его родном языке. Хрустальные трели и переливы эльфийской речи дико звучали в этом месте. Певучим словам не хватало лесного простора, они безнадежно бились в бездушные зеркала и, превращаясь в льдинки, со звоном раскалывались о холодные плиты пола. Оглушали. Габриэлла пыталась пробиться к его сознанию, молила вспомнить, кто он такой. Ледяные осколки её слов больно жалили, жгли его кожу, словно стремились пробить её, добраться до сердца. И Лайлах не выдержал. Он легко, как ребенка, снял Яро с крюка и отпустил. Тело парня затекло от такого малоудобного положения, он не смог устоять на ногах. Упал и скорчился на полу, переживая боль. Эльф с брезгливой жалостью смотрел на него какое-то время, затем тяжёлым взглядом упёрся в женщину. Ткнул в ее сторону пальцем. — Чтоб с места не сходила. Пока я не появлюсь и не прикажу следовать за мной. — Слушаюсь, ла'дрэ, — на выдохе прошелестело в ответ. Он стремительно развернулся и покинул зеркальную комнату.