Алк являл собой абсолютную невозмутимость. Лишь внимательно присмотревшись, можно было заметить, как подрагивают его пальцы. За скукой, написанной на его лице, скрывалось возбуждение в ожидании небычного. Но когда из одежды женщины, вдоль её позвоночника, выметнулись сотни тончайших белесых, извивающихся, словно черви, нитей и стали медленно расползаться по её телу, закутывая его, словно личинку в кокон, маска Алка дала трещину. Мужчина отшатнулся и вжался в стену, словно желая раствориться в ней. Эльф же подался весь вперёд, с жадным любопытством стремясь рассмотреть всё до мельчайших деталей. Ла'тах продолжал обтекать своего носителя, создавая живую и, в какой-то мере, разумную броню. Коса при этом стала частью тела, и от самой головы вдоль всего позвоночника протянулось утолщение, словно какой-то диковинный нарост. Габи спокойно переносила, пока прохладные склизские нити симбиота покрывали её тело снаружи, но когда они с той же медлительностью полезли внутрь, чтобы заполнить собою носоглотку и пищевод с желудком, она поняла, что ее сейчас вырвет и больше ничто на свете не заставит повторить подобное. Женщина перестала контролировать ла'тах, и он моментально завершил работу. Видя, что черви полезли в рот и нос Габриэлле, Алк побледнел и зажал ладонью нижнюю часть своего лица, но остался на месте. Женщина по завершении облачения в броню превратилась в диковинное существо, при виде которого оторопь взяла бы даже смелого человека. У хаал'ла'тах не было ни глаз, ни ушей. Габи воспринимала информацию сразу со всех сторон, самые тишайшие звуки и те, которые человеческое ухо было не в состоянии уловить. Не тронутым остался только меч, хотя ножны тоже вросли в броню. Алк так и сидел не шевелясь, не в силах подавить в себе чувство омерзения при виде застывшей посреди комнаты белёсой, словно покрытой плесенью фигуры. Зато Лайлах, не отрывая жадного взгляда, кружил вокруг хаал'ла'тах. — Все ли правда, что говорят о способностях носителей, слившихся с симбиотами? Губы, покрытые броней, шевельнулись и раздался приглушенный голос женщины: — Здесь мало места для демонстрации всей силы. А на улице посторонние. Ты же не хочешь собрать толпу зевак? — Думаю, это не очень разумная мысль, — выдавил из себя Алк. Эльф остановился перед тем, что должно было быть лицом Габриэллы. — За такой дар очень многое можно отдать. Женщина не шевельнулась, но казалось, что плечи ее поникли. — Не знаешь, о чем просишь — это не дар, а проклятье! — Я хочу все знать о симбиотах. И почему именно ты стала носителем? Об этом ходит столько легенд. — Я не скажу о хаал'ла'тах ничего! Я войду в Лабиринт, чтобы попытаться вынести от туда рог Шай-Мин. Это всё. — Ты готова спорить о такой малости, зная, что твой подельник у меня в руках? — Я ничего не скажу, — упрямо повторила она, — но выполню работу. Выбирай. Симбиот, получивший мысленный приказ, моментально извлек из под кожи тысячи микроскопических отростков, соединенных с нервными окончаниями, чем вызвал по всему телу женщины непродолжительную, но болезненную судорогу. Когда отпустило, Габи пошатнулась от накотившейся слабости и сделала шаг вперёд, чтобы устоять на ногах. Симбиот уже водворился на свое место. Между приказом Габриэллы и исчезновением брони прошло пару секунд — быстро для постороннего наблюдателя, но обычно ситуацию контролировал сам ла'тах, успевавший осознать смертельную опасность раньше, чем его носитель, и процесс обтекания и снятия брони происходил ещё быстрее. Взглядом невозможно было за этим проследить. Лайлах обратил внимание на состояние кузины. Восторженное выражение уже сошло с его лица, уступив место сосредоточенности. Эльф поинтересовался: — Всегда так, в конце? Габи повернула к нему бледное лицо. — Чем дольше находишься внутри, тем хуже. А иногда кажется, что сходишь с ума и твоими мозгами уже завладела эта чужеродная тварь. — И все же, ты готова идти вместо Гая? Я теперь убедился, что у тебя очень хорошие шансы, чтобы покинуть Лабиринт, вот только, в каком состоянии ты выберешься на поверхность? Может действительно сойдёшь с ума... окончательно. — Это мое дело, — упрямо ответила она. Лайлах поджал губы. — Кто он тебе, этот вор, что ты, одна из представительниц Домов Стихий, готова кинуться спасать его очертя голову? — Друг. Эльфа это простое объяснение явно не удовлетворило. — Ты спишь с ним? В этот раз Габи позволила себе лёгкую полуулыбку. Высокомерно-снисходительный тон Лайлаха её не обманул, она интуитивно почувствовала проскользнувшую в его словах ревность, хотя кузен и попытался её скрыть как можно тщательнее. Видимо он забыл, с кем сейчас пытается играть, слишком долго они не виделись. И ля'фрён Габриэлла, более искушённая в жизни и мужчинах, чем при их с эльфом последней встрече, подпустила бархатистости в свой голос: — Это тоже мое дело! Глаза Лайлаха сузились.