— Тремерам сообщать будем? — полюбопытствовала Марлен. — Они Салюбри ненавидят всем сердцем, прилетят сюда как на крыльях.
— Тремерам, говоришь… Оно конечно было бы наиболее легко и просто. Гюнтер наверняка запляшет от радости и пошлет сюда свою старую гвардию, что разнесет тут все вдребезги. После подобных набегов остается лишь пепел — Тремеры, как и мы, сокрушают все на своем пути. А вот нужно ли это делать? Придя в новое для себя место, их клан оттуда уже не уходит. Нет, Тремеров позвать всегда успеем, оставим этот вариант в качестве резервного.
Эрик был прав. Гюнтер, первый из пятерки Иерархов клана Тремер, ненавидел Салюбри больше, чем всех остальных врагов клана вместе взятых. Он был среди тех немногих, кто остался в живых после битвы, в которой только что образовавшийся клан прикончил таки Патриарха ренегатов вместе со всем его ближайшим окружением. Вот только в ней сгинул его брат близнец, с которым они стояли бок о бок при зарождении клана. Кровь смывается кровью — это факт, не требующий доказательств, но смыслом жизни Гюнтера отныне стало полное уничтожение вампиров-ренегатов, отступников Красного Рода. Один из самых мощных магов среди Сородичей, хитрый и коварный политик, железной рукой держащий свой клан — он был опасен, чересчур опасен. Нет, Гюнтер никогда не нарушал данное слово, но Эрик прав в том, что призвать Тремеров означало допустить сюда опасного конкурента. К тому же не стоило забывать и о тех не слишком радужных взаимоотношениях, что царили между нашими кланами…
Но надо же было хоть как-то среагировать на столь серьезную пакость как Салюбри! Уж я то знал, чем может обернуться хозяйничанье ренегатов, хроники Красного Рода бесстрастно излагали печальные последствия их усилий. Не стоило даже углубляться в древние эпохи, достаточно было вспомнить того же Августина Кальме с его мерзкой книжонкой. Малая толика правды о нас там была перемешана с бочкой вранья и двумя бочками страха, но не в том суть. В обществе подняли вампирскую истерию, жертвами которой стали вовсе не мы (кишка тонка у толп примитивных существ, называвших себя людьми), а обычные люди, те, кто хоть на вершок отличался от общепринятого стандарта.
Тогда всполошились даже те кланы Камариллы, что считали излишней столь яркую ненависть к Салюбри, вот только цена за их временный «приход в себя» оказалась слишком большой. Были приложены многие рычаги воздействия, чтобы утихомирить обезумевшие толпы, готовые протыкать осиновым колом любой труп и сжигать на костре всех хоть в чем-то подозрительных. Времена были омерзительные… Сам я, конечно, никак не мог их застать, но и книг на эту тему было изрядное количество, да и рассказы живых свидетелей также добавляли добрую толику информации из первых рук.
Впрочем, не о том я задумался, вернее не совсем о том… Салюбри, вот кого надо придавить как таракана. Потихоньку в моей голове начали проявляться первые, пока еще очень приблизительные наметки плана. Но в качестве последнего штриха в мозаику требовалось получить ответ еще на один вопрос:
— Сантор, ты ведь упомянул о том, что знаешь Марко.
— Ну знаю, как не знать. Именно он купил у нас этот дом.
— Это как раз понятно и особого интереса не вызывает, — отмахнулся я. — Меня интересует другое… Какие дела вы с ним имели, как он вышел на вас и вообще что он из себя представляет?
— О, это великий прохвост! — оживился Сантор. — Если бы среди Тореадоров были такие как он, то это был бы совсем другой клан. За что только они его изгнали? А так он был у нас вроде доверенного лица — послать, узнать, выведать. И ведь что странно — иногда проворачивал очень сложные дала, а порой не мог справиться с простейшим поручением.
— Это как раз неудивительно, — проворчал Эрик. — Он выполнял лишь то, что было выгодно ему и его таинственным хозяевам. Попробуй вспомнить, не относились ли проваленные поручения к какому-либо определенному направлению? Например, он мог проваливать все направленно против Камариллы. Ну так что?
— Да нет, — пожал плечами Сантор. — Не было ничего такого. Хотя… Было такое, что он за пару лет не выполнил сразу несколько поручений как раз против Камариллы. Зато потом он не смог узнать о делишках церкви, а тогда нам это было очень нужно. Какие то периоды у него были, зуб даю. А кроме таких штучек жаловаться на него не стоило, ценный работник, пусть и платить много приходилось.
— А как вы вообще познакомились с этим замечательнейшим прохвостом и жуликом? — последовал очередной провокационный вопрос.