Эрик оказался прав абсолютно, на все сто процентов и даже более того. Пресмыкавшееся перед нами создание нельзя было даже ненавидеть, я испытывал лишь гадливость и презрение, наподобие тех, что могут возникнуть при виде раздавленного таракана. Этот самый Хенк оказался настолько мерзок и ничтожен, даже подохнуть достойно не мог, продолжая цепляться за свою никчемную жизнь. А ведь понимал, просто не мог не понимать, что мы его все равно прикончим, не сейчас, так по миновании надобности.
Насколько же прав оказался один великий философ, когда сказал, что врагов надо выбирать с такой же тщательностью, как и друзей. Оно и верно, поскольку настоящего врага нужно ненавидеть, именно ненависть дает нам большую часть силы для того, чтобы сокрушить своих врагов. Талантливейший был мыслитель, стремившийся донести до других мысль о возможности движения по пути превращения самих себя из простого человека в нечто большее. Жаль, что умер, решив взглянуть в глаза Бездны, не приняв должных мер предосторожности. Искренне желаю его душе и дальше идти своим путем в иных мирах.
Однако, вернемся к нашим баранам, то есть амебам, то есть к Хенку. Он прямо таки взахлеб говорил о местах базирования церковников в домене, о всех известных лично ему отрядах Охотников и входящих туда лицах. Кое что нам было известно и раньше, но некоторые сведения оказались сюрпризом. Несколько доселе неизвестных нам баз, агенты церковников, давно и прочно внедренные в те места, где время от времени собираются Сородичи. Особенно актуален этот аспект был в отношении Тореадоров и местных анархов — все клубы, в которых они проводят большую часть досуга, оказались буквально нашпигованы агентурой святош. Почему их не выявили? Тому есть две основные причины: не слишком высокий (мягко говоря) уровень безопасности как у Тори, так и у анархов; а кроме того тот факт, что агенты, внедренные туда в качестве барменов, шлюх, официантов и прочего обслуживающего персонала, не обладали магическими способностями ни в малейшей мере. К тому же большинство из них и не подозревало, на кого они, собственно, работают.
На анархов нам, честно говоря, было плевать с высокой горки, чем меньше подобного добра в домене, тем спокойнее. Хотят церковники почистить эти хаотические банды, то и дело служащие источником всевозможных мелких неприятностей — их дело, да и нашим чистильщикам в случае чего меньше возиться придется. Да и та информация, которую можно почерпнуть из их разговоров, в принципе неспособна повредить ни нам, ни даже Камарилле. А вот с Тореадорами совсем другой расклад… Вечная головная боль Камариллы, легкомысленные Сородичи из этого клана, по наблюдениям многих Сородичей, в принципе не способны держать язык за зубами.
"Если вы хотите оповестить о чем-то весь домен, скажите об этом "по секрету" любому Тореадору", — это мнение, высказанное пару веков назад пребывавшим в отвратительном настроении Тремером, стало крылатым выражением. Действительно, единственное, о чем эти крайне ветреные создания способны молчать, так это о том, кем они, собственно, являются. И все! Остальные же сведения вылетают из них, как пробка из бутылки с шампанским: имена Сородичей, места проведения совета кланов, даты встреч и тому подобное. Естественно, я далек от обвинения в адрес ВСЕХ Тори без исключения, но процент патологических болтунов в их клане велик до чрезвычайности. Порой, конечно, удается использовать во благо Красного Рода и эту их неприятную особенность. Как? Элементарно, им просто заранее скармливают дезинформацию, о которой они болтают направо и налево. Но это лишь эпизоды, проблем все равно на порядок больше.
Тем временем темп признаний Хенка заметно снизился, он уже с трудом извлекал из своей памяти что-то способное нас заинтересовать. В ход пошли услышанные им краем уха сплетни и прочая мелочь, так что я немного расслабился. Зря, как оказалось. Ингвар вдруг оживился, словно почуявшая свежий след ищейка, и резко прервал монолог "языка":
— Так, а вот с этого момента поподробнее. Слободан, ты слышал, о чем этот типчик упомянул? Вскользь, судя по всему и сам толком не понимая, но все же!
— Извините, Наставник, как-то пропустил мимо ушей, — признался я в некоторой невнимательности. — Но уж больно о незначительных вещах объект говорил в последние несколько минут. Сплетни, слухи и все такое прочее… Каждую из них придется проверять, а потом окажется, что большинство из них не представляют из себя ничего ценного или пуще того, являются всего лишь плодом фантазии допрашиваемого. Кроме того, так или иначе, все сказанное пишется на магнитофон.