— Так ты об этом мечтаешь — стать боевым магом? — усмехнулась Марта, закрывая книгу и откладывая от себя на пол балкона.
Светлоокий покачал головой.
— Это только одна из тех возможностей, которые я бы хотел использовать. Нет, Марта, я мечтаю о таком месте, где каждый — вне зависимости от того, в каком клане он рожден, сможет получить все доступные нашему миру знания и сам решить, кем он хочет быть.
— Вроде как школа? — предположила Синеокая, ловя себя на мысли, что описываемое им звучит заманчиво.
— Скорее, что-то большее по масштабам. На Земле такие места называют университетами.
— Университет Магии Элизиума, — мечтательно произнесла Марта.
— Именно! — воскликнул парень, очень эмоционально всплеснув руками. От неожиданности она даже вжалась в спинку кресла. — А о чем мечтаешь ты?
Она замялась, не отводя от него взгляда. Сложно собрать мысли в нечто связное, когда на тебя так смотрят в ответ.
— Делать то, что мне нравится, приносить пользу и быть лучшей в своем деле, — наконец, проронила девушка.
— Звучит замечательно. Но слишком расплывчато, — он улыбнулся и спиной облокотился на перила, раскачиваясь на месте и держась руками за бортики. — Так ты никогда не достигнешь цели, если не будешь точно знать, чего ты хочешь от жизни.
Если бы она ещё сама знала. Марта незаметно для себя погрузилась в размышления. Её готовили к жизни воина, и то, чем она занималась, нравилось Синеокой. Но она никогда не считала это своей мечтой. Да и были ли у нее вообще когда-нибудь мечты или хотя бы время на них?
— Когда я была маленькой, — внезапно сказала девушка, поднимая голову, — ещё в самом начале учебы в гвардейской школе, перед сном я грезила, что однажды за мной вернется отец и, увидев, какой сильной и смелой я стала, заберет домой. Но чем больше времени проходило, тем лучше я понимала, что он не придет. И тогда я перестала мечтать, о чем бы то ни было.
— Однажды я шел с поручением от мастера Лауса по Городу Светлооких и встретил свою мать. А она меня даже не узнала — так я вырос. Не нужно догонять тех, кто уже ушел, если они тебя оставили.
— И зачем я тебе об этом рассказала, — пробормотала Марта, тщетно пытаясь скрыть, что к глазам подступили слезы.
— Марта, та семья, в которой мы появились на свет, совсем не обязательно будет нашей семьей всю жизнь. Она и не должна. Ты сама можешь выбрать тех, кого будешь так называть, и кто будет верить в тебя и поддерживать.
Он ободряюще улыбался, не делая попыток приблизиться — Светлоокий уже успел понять, как она это не любит.
От этой простой, но такой нужной в этот момент поддержки захотелось заплакать в голос, но усилием воли она сдержалась и, улыбнувшись ему в ответ, кивнула.
— Тебе виднее, ты же у нас мастер по книжной мудрости, — пошутила Синеокая, а голос все же выдал подавляемые слезы.
— Ты и сама всё знаешь, просто иногда надо, чтобы это сказал кто-то другой — так лучше доходит. И не стоит благодарности, — парень шутливо поклонился, и Марта, рассмеявшись, бросила в него лежащей на бортике кресла тряпкой для чистки оружия. Отряхиваясь от следов пороха на куртке, Андре укоризненно протянул: — Эй, это был нечестный прием! Ты же всегда попадаешь в цель!
— Поэтому я и в отряде! — горделиво ответила девушка и в тот момент поняла, о чем хочется мечтать теперь. Стать не лучшей, а счастливой. И совсем не важно, что именно принесет ей счастье.
Ввиду работающей защиты дома охрану решили не выставлять. Потому вечером все разошлись по комнатам. Родерик и Беатрис заняли соседние, и уже после ужина он постучался в её дверь. Вторую ночь по собственному желанию дежурил Виктор, обосновавшийся в комнате принцессы. Потому Синеокая открыла дверь уже в пеньюаре и с заплетенными на ночь в косу волосами.
— А, это ты, — впуская его, произнесла девушка.
— Ждала кого-то другого? — она только закатила глаза, закрывая за ним дверь.
Брат прошел мимо нее и сразу приземлился на кровать. Она присела рядом, вглядываясь в его лицо с затаенной тревогой.
— Ты какой-то чересчур серьезный. Даже не поцеловал меня. Что-то случилось? — поинтересовалась Синеокая.
Парень покачал головой.
— Тогда в чем дело?
— Беатрис, я же могу тебе доверять? — при этом у него было такое несчастное лицо, что девушка даже испугалась.
— Ну конечно! Рассказывай!
— У тебя что-то есть с этим Краснооким?
— О Великий Бессмертный! — завопила она, вскакивая с постели. — Как ты меня достал со своей ревностью!
— Вы провели вместе последние три дня, откуда я знаю, что тебе могло взбрести в голову! — в ответ завопил он, оставаясь на своем месте.
— Не ори! Принцесса спит через стенку.
— Сомневаюсь, что сегодня она будет спать, — парировал парень.
— Да плевать! Нет у нас ничего, только успокойся!
Родерик снова замотал головой. Несчастный вид всё еще прилагался к этому.
— Да я же не слепой! Я же вижу.
— Ну что ты там увидел?
— Ты с ним ещё не спала, но собираешься.
— Давай без драмы, пожалуйста. Я со всеми сплю, сам знаешь. И раньше ты не настолько сильно бесился из-за этого.
— Но ни на кого из них ты так не смотрела.
Выдохнув, Беатрис подсела к брату, опустив взгляд.
— Ну хорошо, мой Всевидящий. Он мне нравится, не так, как те. Что-то в нем есть.
— Да, есть. Тяга к предательству.
— Ты что-то знаешь? — вскинулась девушка.
Синеокий наслаждался моментом превосходства. Помедлив для пущего драматического эффекта, он ответил:
— Я слышал его разговор с кем-то по закрытой линии. Он сообщил свое местоположение и тот факт, что прибыл к принцессе, как и планировалось. А потом добавил, что будет действовать согласно плану.
— И что? Это мог быть отчет в гвардию о прибытии.
— Да, вот только на гвардейской линии не было включений в тот момент, как обычно случается, когда её занимает кто-то из нас.
— Это ещё ни о чем не говорит, — парировала Беатрис, задрав подбородок.
— Тогда сама у него спроси, — ядовито протянул брат. — Уж тебе-то, ввиду ваших особых отношений, он вряд ли станет врать.
— Вот и спрошу, — бросила девушка, вскочив с кровати и направляясь к двери. Меч она прихватила с собой.
— Потом расскажешь, что удалось узнать. А я, пожалуй, тут подожду.
Родерик забрался с ногами на постель, но Синеокая даже не обернулась.
Тристан не сразу открыл дверь. Беатрис уже пожалела, что повелась на провокацию брата и пришла сюда, как Красноокий наконец соизволил показаться в проеме.
При виде нее он расплылся в своей классической улыбке и спросил:
— Что могло заставить ангела удостоить меня чести посетить собственной персоной?
— Хочу поговорить. Впустишь? — она спрятала эмоции за привычной маской игривости.
— А до утра разговор не может подождать? Завтра тяжелый день, хотел набраться сил.
— Не может, — он занимал весь проем, так что девушка чуть толкнула его в сторону и вошла в комнату. — Уже собираешь вещи?
Она кивнула на раскиданную по кровати одежду и раскрытую сумку. Нехорошее предчувствие, что брат мог быть прав, камнем осело в желудке.
— Не хочу тратить на это время утром, — спокойно ответил он, садясь на краешек кровати, знаком предлагая ей занять кресло чуть наискосок.
— Я постою, — покачала головой Беатрис. — Мне тут кое-кто про тебя рассказал, а я не знаю, стоит ли верить.
— Если это твой братец, то не советую. У него на меня, похоже, зуб.
— Я тебя предупреждала, он ревнивый.
— Да, я помню. Так что он именно сказал, если ты пришла сюда посреди ночи?
Синеокая замешкалась, подыскивая слова.
— Говорит, что слышал, как ты общался по закрытой гвардейской линии. И вроде как разговор был не с кем-то из наших. Что ты сообщил свое местоположение и то, что тебе удалось попасть в отряд принцессы, как и планировалось. Так с кем ты беседовал?