— Ни к чему хорошему, — грустно улыбнулась Синеокая.
Женщина вздохнула и снова обвела их глазами.
— Если вы не были в той ситуации, в которой оказалась Тана, то не можете спорить о правильности или неправильности поступка. Её жизнь была её личным делом, и решение принцессы вы должны уважать хотя бы потому, что, как и я, любили эту девочку.
Беатрис громко всхлипнула и, повернувшись к брату, спрятала лицо у него на плече.
— Сейчас вы все пойдете на кремацию в храм Великого Бессмертного и на поминальную службу. А потом отдохнете.
— Нет времени на отдых, когда решается судьба Элизиума! — снова взорвался Тристан.
— А после того, как вы отдохнете, — невозмутимо продолжила она, — Вы пойдете вместе со мной на второе заседание, потому что кому, как не личному отряду Таны, знать её мнение о будущем Элизиума. Это под мою ответственность.
Все обескураженно переглянулись. Даже Красноокий пришел в замешательство.
— Но как… Почему вы это делаете? — решилась задать вопрос Марта.
— Потому что решается судьба нашего с вами мира, как верно заметил наш дорогой анархист. Сообщи главе организации, чтобы тоже пришел, — бросила Лаура ему и поднялась с кресла. Близнецы двинулись за ней, но она остановила их жестом. — Оставайтесь со своей начальницей, ей вы сейчас нужнее.
Она поцеловала в лоб сначала дочь, потом сына и, кивнув остальным, вышла из палаты.
Едва за ней захлопнулась дверь, все начали говорить одновременно.
— Она обо всем в курсе, но откуда? — Тристан, наверное, впервые в жизни был так сильно удивлен.
— У вас просто потрясающая мать! — выпалила Марта, вскакивая с кровати.
— Да уж, мы это знаем! — засмеялась Белль, и Тамир поддержал кивком.
— Так, стоп, тогда нам нужно решить, что мы будем говорить на заседании, — сказал Родерик.
И тут Беатрис, которую он усадил в кресло, хриплым голосом произнесла:
— А может быть, сначала мы просто соберемся и посетим службу в храме? А остальные детали отложим на потом?
Все тут же примолкли. Создавалось впечатление, что только бывшая фрейлина сейчас помнила, из-за чего всё началось. Пристыженные её словами и видом, члены отряда засуетились, собираясь уходить в свои комнаты, чтобы переодеться, и решали, где встретиться — никто не хотел идти поодиночке. Когда в палате остались только Бьянка и Белль — второй полукровка ушел за вещами по просьбе сестры, которая уже с утра была готова к походу на службу, Марта попросила Андре подождать пару минут и выскользнула за дверь.
Она отошла буквально на пару шагов от лазарета и сползла по стене, закрывая лицо руками. Эмоции затопили её, но Синеокая не знала, что делать. Плакать она так и не научилась.
Внутри бушевал и страх за будущее, и скорбь по принцессе, и все сложные и такие теплые чувства к Андре, и потому девушка сжалась в комок и уткнулась лицом в колени. Даже дышать было тяжело.
— Эй, ты в порядке? — внезапно окликнул её девичий голос. Затуманенными глазами Синеокая попыталась рассмотреть, кто это, но пока девушка не присела рядом, так и не разобрала лица. Это оказалась Беатрис, в покрасневших от слез глазах которой ей почудилась тревога.
— Ничего, я в норме, — прохрипела Марта и попыталась снова закрыться, но бывшая фрейлина не дала это сделать, беря за руку.
— Что-то случилось? Ты выглядишь так, будто в обморок свалишься сейчас.
— Когда ты стала так добра ко мне? — не удержалась девушка, потирая глаза.
Беатрис вздохнула и чуть улыбнулась.
— Да я тебя просто-напросто всегда подкалывала, разве это что-то злое?
Синеокая пожала плечами.
— Не хочу говорить. Толку все равно нет.
— Ну, твое дело. Главное, что ты больше не похожа на комок нервов, — собеседница явно собралась вставать с пола, и тут Марту затопила вторая волна эмоций, отчего она резко схватила ту за руку и воскликнула:
— Подожди!
Беатрис послушно вернулась на место, оглядывая её с каким-то любопытством.
— Это из-за Светлоокого?
Марта фыркнула и покачала головой.
— Не совсем. Точнее, не из-за него. А может, и да. Я не знаю.
У нее вырвался всхлип.
— Он тебе что-то сказал?
— Ничего.
— И в этом проблема?
Синеокая покачала головой.
— Проблема в эмоциях? — догадалась Беатрис. — Не можешь справиться?
— Я не могу столько всего и сразу испытывать! — вырвалось у девушки, и она почувствовала, что слезы все-таки потекли по щекам. — Я же воин, а они не плачут и не ведут себя, как слабаки!
— И как же ведут себя слабаки, по-твоему?
— Проявляют чувства к другим. Позволяют отвлечь себя и ранить. Сдаются.
Старшая девушка вздохнула и бросила:
— Нет ничего ужасного в том, чтобы оплакать погибших дорогих тебе людей. И, защищая того, кого ты любишь, ты не становишься слабее.
— Меня из-за него чуть не убили! — завопила Марта, на что проходившая мимо медсестра окинула их подозрительным взглядом.
— Зато как ты радовалась, когда поняла, что он остался жив, — невозмутимо парировала Беатрис.
— Да к черту эти ваши чувства! Хочу быть такой же сильной, как принцесса Тана!
— Она вовсе не была такой уж сильной, — каким-то враз упавшим голосом проговорила Синеокая. — Принцессу спасало то, что на ней лежала ответственность за свой народ. И Виктор, который её по-настоящему любил.
— Я же видела, как она держалась, — Марта уже не обращала внимания на то, что плачет.
— Да, при всех Тана была сдержана и закрыта. Только мы знали, что она чувствует. Ты не представляешь, чего стоило все это, — Беатрис и сама не заметила, как заплакала. — Ты можешь думать, что я — бесчувственная стерва, но разве ты знаешь, через что я прошла? И через что прошла на самом деле принцесса?
До Марты дошло, о чем она.
— Хочешь сказать, что это маска? Тана всегда её носила?
Синеокая кивнула, вытирая глаза.
— Она не была сильной. Но именно чувства придавали ей силы. Так что, пожалуйста, если ты правда любила принцессу, хотя бы в память о ней позволь себе чувствовать, — Беатрис, уже более спокойная, ласково потрепала девушку по копне кудрей и, встав с пола, пошла по своим делам, куда и направлялась изначально.
А Марта, глядя ей вслед, подумала, как же много ещё ей предстоит узнать о людях и о том, что они из себя представляют. Она поднялась на ноги и вернулась в лазарет.
— Ты как? — Андре тут же сел на кровати, не обращая внимания на боль в боку. Девушка аккуратно приземлилась рядом с ним и, к его изумлению, крепко обняла.
— Всё хорошо, просто давай немного так посидим, — пробормотала ему в плечо она, и парень согласно кивнул.
Зеленоокая всё же решила пойти на службу, хотя чувствовала себя не очень хорошо. Опираясь на плечо полукровки и трость, которую ей услужливо принесли медсестры, она поднялась с кровати.
— Вы идете? — спросила у парочки Белль.
— Чуть позже. Встретимся там, — ответил за обоих Светлоокий, и девушки покинули лазарет, о чем-то негромко говоря.
Они немного помолчали, а потом Марта вдруг выдала:
— Знаешь, у меня все-таки были и сестра, и брат.
— Да?
— Не по крови, конечно. Виктор вел себя со мной, как старший брат. А принцесса была той сестрой, о которой я всегда мечтала. И теперь их обоих нет.
— А мы живы и должны сохранить память о них, — кивнул Андре. — Любым способом.
— Как ты сам остаешься так спокоен? — поинтересовалась девушка.
— Я видел её будущее, только тогда не понял, о чем речь. И я за них рад. Они закрыли свой долг перед Вселенной.
Марта ничего не ответила на эту фразу, задумавшись.
— А когда мы ездили в Город Светлооких, ты сказал правду? Ну, что мы тоже связаны?
— Ага. Только тогда это было так зыбко, что я и сам особо не верил. Виктор сделал нам одолжение, отправив в путь вместе. Это просто стечение обстоятельств, но очень удачное.
— Кажется, я готова с тобой согласиться, — поделилась Синеокая, отстранившись. Она вытерла слезы и одернула рубашку, а затем поднялась с кровати.