– Коль лежать с мёртвыми, так мёртвой и станешь. Могильный холод доберётся до твоих косточек, попомни мои слова.
Голос женщины звучал очень гулко, как будто она была где-то далеко. У Авы зуб на зуб не попадал от холода. Где она очутилась? Ава обернулась, ожидая увидеть охотника, приближающегося к ней, но девочка снова была на кладбище. Правда, страх и неожиданная радость не улетучились. Ава вернулась в изведанное, где каждый шаг был ей знаком, и почему-то от этого стало ещё горше. Радость спасения была отравлена тупым разочарованием.
Она что, сходит с ума? От этой мысли Аве стало не по себе. Какая ужасная судьба – провести остаток дней в психлечебнице среди лунатиков и полоумных. Но в её семье не было сумасшедших, а говорят, это передаётся по наследству.
Её похитили? Может, это и испытывают похищенные люди? Правда, ей не доводилось разговаривать с теми, кто такое пережил, но и о том диком странном мире она тоже ничего не слышала.
Что-то жёсткое и холодное больно впилось ей в бок. Она опёрлась на замшелый камень и приподнялась. На руки лучше не смотреть – грязные, пыльные и всё время чешутся. К одной прилипло пропитанное кровью перо. Ава отлепила его, поморщившись при виде крови. И тут же резко подскочила, потому что в голову ей пришла ужасная мысль. Она что, лежит на могиле?
Слава создателю, это была не могила, а просто старое надгробие. Чья-то несчастная позабытая душа. Ава вытерла кровь с руки.
Пожилая женщина не сводила с неё внимательного взгляда.
– Семейная могила? – спросила она, прищурившись, и махнула рукой в сторону надгробия, на котором лежала Ава.
– 1-8-4-8. Это был холерный год. Не могу разглядеть остальное.
Ава механически посмотрела туда, куда указывала женщина.
– Моя мать умерла в этой холере, но это не… – начала девочка и осеклась, не отводя взгляда от камня. Эта надпись… этого не может быть. Ава наклонилась и отёрла камень, не заботясь о том, что от засохшей грязи её руки становились ещё грязнее. Это невозможно.
На надгробном камне было написано:
В память об усопшей Элси Джун Суинделтон
Любимой матери Джона и жене Силаса
Ты навсегда в нашей памяти
1829–1848
Глава 4
Ава
Ава развернулась и побрела прочь с кладбища. Она шла, ничего не видя перед собой, пока не добралась до рынка Майлэнд, где между субботними торговыми палатками шныряли чистильщики обуви, поэты и уличные торговцы.
Сквозь всеобщий гомон до девочки донёсся голос:
– Утречко, юная леди! А как же кофе?
Обычно Ава останавливалась у Фрэнка, чтобы выпить чашечку горького напитка с ломтиком хлеба, испечённого его женой, но сегодня она покачала головой.
Фрэнк крикнул ей вслед:
– Разбиваешь моё сердце на куски, дорогуша! Ты же не пойдёшь к тому прощелыге через дорогу? У него не хлеб, а кислятина, и не кофе, а помои, в которые он накидал булыжников!
Его конкурент зычно ответил:
– Фрэнк, стряпня твоей жены – вот настоящие булыжники!
Оба мужчины весело переругивались. В другое время Ава обязательно задержалась бы, чтобы послушать перебранку, и делано повозмущалась бы приставаниям толпы беспризорников, которые выклянчивали монеты у прохожих.
Девочка понемногу отходила от того, что произошло на кладбище. Она до сих пор под кожей ощущала трепет от присутствия в том мрачном, не похожем ни на что мире. И откуда взялась другая могила её матери, на которой почему-то написаны другие имена. Почему её имя и имя отца стёрли, заменив их какими-то непонятными Джоном и Силасом. Видимо, кто-то решил коренным образом изменить жизнь Элси Суинделтон и парочку других жизней в придачу. Какой в этом прок? Должно быть, она ошиблась.
Ава свернула на Бишопсгейт, протолкалась сквозь толпу к своему дому и вставила ключ в замок.
Когда дверь открылась, ей в нос ударил запах карболового мыла и пекущегося хлеба. Девочка облегчённо выдохнула, словно она вернулась домой после долгого изнурительного путешествия, а не с обычной прогулки, которая повторялась каждые выходные. Ава стянула чепчик и опёрлась на стену прихожей, прикрыв глаза.
– Ава, ты принесла овощи и мясо?
Только не это. Как она могла забыть! Девочка открыла глаза и тут же встретилась с вопросительным взглядом строгих тёмных глаз Виолетты.
– Прости, я забыла. Я сейчас вернусь и всё куплю.
Ава с усилием выпрямилась, но экономка обеспокоенно прикоснулась к её руке:
– Ава, посмотри на меня. Что там случилось? Ты что-то видела?