Гномы-торговцы сидели молча и внимательно слушали ветерана. Фарин не узнавал их, ведь все время они болтали, а тут один рыжий гном заставил их замолчать. Он догадывался, что они знали, о чем идет речь, но не стали ничего добавлять к сказанному.
— Умеете вы, господин Гурин, нагнать жути не только на нас, но и на ваших товарищей, — весело произнес Бордир.
— Господа, — вмешался Фурин. — Вы все узнаете в дороге, я вам обещаю! Я лично расскажу.
— Да, друзья мои, — оживился Фрар, — это, конечно, замечательно, но нам надо обсудить и другие дела, не менее важные. Как мы уже знаем, у длиннобородых да и, в принципе, у всех гномов случилась беда. Трор, что когда-то именовался Королем под Горой, был жестоко убит предводителем орков Азогом, за что, кстати, тому дали прозвище Осквернитель. Видите ли, престарелый король отправился в сопровождении гнома по имени Нар, как утверждают очевидцы, на восток, в Железные холмы, чтобы навестить родичей. Переправившись через Карадрас, путники повернули к восточным вратам Мории. Как утверждает гном, что отправился с Трором, король приказал ему оставаться у входа и ждать. Что произошло за вратами Кхазад-дума, никто не знает.
— Скорее всего, король считал, что Мория свободна и никто ее не заселил с тех пор, как Погибель Дурина, этот ужас изгнал властителей великого города, — продолжил Фурин.
— Думаю, так и есть, — ответил Фрар. — Но то, что сделал предводитель гоблинов, — это удар по репутации всех гномов. Никогда еще не случалось такого, чтобы детям Махала резали головы и оскверняли их тела.
— Азог не только отрубил Трору голову, он выжег на его лбу свое имя и выкинул останки в долину, где их нашел Нар. Затем орки бросили ему кошелек с мелкими монетами и приказали убираться, после чего разрубили тело Трора на куски и скормили воронам! — воскликнул Фурин в крайнем раздражении.
Гномы на минуту впали в отчаяние. Каждый из них представил себя на месте короля. Кого-то пробрала дрожь, а у кого-то на лице появились ненависть и раздражение. Один лишь Гурин сидел с отсутствующим видом и продолжал жевать курицу.
— Длиннобородые сами во всем виноваты, — неожиданно заявил он. — Какого Моргота Траин отпустил спятившего старика в столь далекое путешествие? Ведь никто не сомневается, что у короля поехала телега еще после разорения Одинокой горы. Все это очень странно, вот только что именно, я понять не могу. Да и ладно, начнется война, помяните мое слово, а мы все окажемся в подземельях Гундабада или будем молить Махала, чтоб сохранил наши жизни при виде Погибели Дурина.
— Ты думаешь, все кланы отзовутся, Гурин? — задал вопрос Балрим.
— Спрашиваешь? — громко ответил рыжебородый. — Я хорошо знаю гномов. У них нет выбора. Им остается либо внять призыву длиннобородых, либо провести в позоре всю оставшуюся жизнь, и ни один клан их не будет почитать и уважать. А потом придут потомки Дурина и отомстят. Не откликнутся на зов лишь те, кому навредили длиннобородые. Но таких я, если честно, еще не встречал.
— Но тогда разразится жестокая война, — заметил Гроин. — Как та, что была когда-то в Эред Митрине. Снова погибнет много гномов.
— Погибнет, — с необыкновенным спокойствием согласился Гурин. — Но погибнет и много орков. А может быть, и все они. Впрочем, не стоит сравнивать это с войной против драконов, друг мой. Ибо та война являлась скорее зачисткой, нежели настоящим противостоянием. А тут все совсем другое, и силы равны, правда у нас есть преимущество. Да и ладно, поживем — увидим. А сейчас мне пора — надо сделать обход, проверить парней. Фрар, заплати за меня, потом рассчитаемся.
На этой ноте Гурин встал из-за стола и направился к двери.
В компании гномов было над чем порассуждать после заявления начальника стражи.
— А вы знали, что Траин, после того как получил известие о гибели своего отца, еще неделю просидел на одном месте без движения, без еды и питья? — нарушил молчание Фурин. — Настолько он был потрясен и опечален смертью короля.
— Бедолага, — добавил Гроин.
Гномы, уже вдоволь нахлебавшись хмеля, завели разговор более смело.
— Мы обязаны ответить на это оскорбление, — начал Балрим.
— Непременно, — согласился с ним Фурин. — Надо бить в самое сердце врага.