Гроин добавил:
— Я сам зарублю этого Азога своей секирой, выколю его рыбьи глаза ножом для конвертов, а язык отрежу ножницами для стрижки пони.
— Все мы должны ответить на призыв, — гордо заявил Фрар, осматривая расположившихся вокруг сотрапезников и наблюдая за их реакцией.
— Оскорбление наследника старейшего из Праотцов — это дело всех семи кланов, — с достоинством заявил Фурин.
— Да! — хором поддержали его гномы.
Лишь Фарин безмолвствовал, опустив голову.
— Что с тобой, друг? — спросил Балрим. — Ты не разделяешь нашего мнения?
Тот выдержал недолгую паузу, а затем ответил:
— Я горд сидеть за одним столом с теми, кто так сильно заботится о своих родичах. Я рад, что повстречал вас, и хотел бы вместе с вами побывать в бою, сражаясь против гоблинов морийских, — да даже против самого Морготова Бауглира! — и погибнуть с честью, дерясь с вами бок о бок на мосту Кхазад-Дума или в залах Дварроудельфа.
В воздухе вновь повисла пауза.
— Но скажите мне, пожалуйста, братья, — опечалено продолжил Фарин, — почему я должен идти на погибель и вести за собой на смерть своих товарищей? Ради чего? Ради того, чтобы услужить королю длиннобородых? Почему я и мои соратники должны сложить головы на поле битвы ради алчных и готовых на все ради золота потомков Дурина? Они не сделали для меня ничего хорошего как во время службы, так и после нее.
Гномы с изумлением смотрели на Фарина и Бордира и не знали, что сказать. Последний тоже опустил голову и не решался ничего говорить, ибо знал, какая муха укусила его товарища.
— Их род проклят, — неожиданно заявил Фарин. — И это из-за жажды золота покойного короля. Именно он накликал беду на Эребор, потому что ему всего было мало. Хотя сокровищница переполнилась и богатства уже некуда было девать, он требовал еще и еще. Я видел его лицо в те дни, и оно носило следы драконьего недуга, который начал брать свое задолго до появления Смауга. Его прокляли даже до побега из Эред Митрин, а возможно, и еще раньше. Не верьте надежде, даже если гномы победят в войне, у этой ветви королевского рода нет будущего. А если его нет, зачем идти туда и гибнуть? Я свое уже отвоевал.
Фарин встал из-за стола и после слов «Пойду разомнусь» удалился на улицу.
Оставшиеся гномы пребывали в недоумении от услышанного. Они не понимали, как сын Махала мог произнести такие слова в отношении сородичей.
— Прошу вас, друзья мои, не стоит судить строго моего друга, — заступился за Фарина Бордир. — На первый взгляд, его речь, конечно, кажется неслыханной или даже, не побоюсь этого слова, достойной лишь труса. Но вы совсем не знаете, что преодолел сын Барина, и, возможно, другой на его месте давно бы уже сломался и опустил руки. Но только не Фарин! Этот гном несгибаемый. Он прошел через огонь и лед, между горами трупов своих врагов, но, самое страшное, он пережил это не во время битв, а во время обычного несения службы.
Бордир поднял очередную кружку и начал пить ее залпом, но его перебил Гроин:
— Великая борода Махала! Ты так и будешь сидеть и хлебать или все же поведаешь нам, в чем причина его сумасбродства?
— Прошу прощения, господа, — ответил, вытирая бороду, Бордир. — Руки сами потянулись к хмельному после слов моего соратника.
И он стал рассказывать им все с самого начала.
Давным-давно, когда Бордир и Фарин еще жили в Эреборе, они попали на службу в королевскую гвардию. Она представляла собой элитное подразделение и занималась охраной Трора и его семьи в целом. В тот день, когда прилетел дракон и разорил Дейл и Одинокую гору, погибло множество людей и гномов. Гвардейцы чудом смогли уберечь королевскую чету, а Трора, его сына и внука вывели ветераны. Все были настолько поражены, что ничего не понимали, кто-то даже потерял дар речи от увиденного. Трор хватался за голову и постоянно повторял: «Мое золото! Мое золото!»
Он уже тогда начал сходить с ума — сперва накинулся на стражников, обвиняя их в трусости и неспособности защитить подгорное царство, затем напал на своих высших должностных лиц, мол, это они предали его и вступили в сговор с чудовищем. В конце концов он увидел отца Фарина, схватил его за плечи, принялся трепать и кричать: «Это все ты! Ты со своей торговлей! Ты специально заполнял мои сокровищницы, чтобы змей почуял их с северных гор. Будь ты проклят, предатель! Убирайся отсюда, пока я не приказал отрубить тебе голову!»
Господин Барин, опечаленный несправедливым гневом короля, со своей семьей отправился на восток, а их сын остался верен собственной клятве и решил завершить службу, ибо нарушение слова грозило смертью.
Почти вся знать покинула Трора и двинулась в Железные холмы с частью других гномов, что не хотели быть скитальцами. Остальные же блуждали по Средиземью несколько лет, пока не осели в Дунланде.