Вера заворожено смотрела, как похожие на мельчайшие блестки частицы таяли в воздухе не успевая коснуться земли. Она настолько выпала из реальности, что не увидела, как ее спаситель подошел к ней и присел рядом.
Заметив возле себя движение, девушка инстинктивно сжалась не способная на сопротивление. Она смотрела на его лицо и видела, как шевелятся его губы, но все звуки, что окружали ее в этот момент, сливались в один нестерпимый гул. Видя ее состояние, мужчина поднял руку и легонько провел ладонью по ее голове. Ощущение вязкой тягучей трясины начало отступать. Казалось, по телу разливалось тепло, согревая и возвращая силы.
Аккуратно сняв с ее лица затвердевшую липкую массу, он наклонился к ней и спросил:
– Слышишь меня?
– Да, – хрипло ответила Вера.
– Как самочувствие?
– Уже лучше.
Вера искренне верила, что ей лучше. Она даже была уверенна, что сама сможет встать на ноги. Но стоило ей пошевелиться, как ее накрыла первая волна жуткой сотрясающей все тело дрожи. Ее руки ходили ходуном, а зубы стучали так, будто бы она провела несколько часов на стылом ветру. Вера с удивлением смотрела на свои трясущиеся ладони и плакала. Слезы градом катились по ее щекам, а уголки губ нервно подергивались.
– Я не знаю, что со мной, – попыталась сказать она, но голос ее не слушался.
Понимая всю нелепость своего состояния, Вера попыталась справиться с ним, закусывая губы в кровь и силясь припомнить хоть одну из дыхательных техник, о которой когда-то читала. Но чем сильнее она хотела успокоиться, тем хуже ей становилось. Девушка чувствовала, как ее живот скрутило, и к горлу подступила тошна. Сердце, казалось, стучало прямо в ушах. Часто задышав, Вера попыталась встать, подстегиваемая желанием бежать, куда глаза глядят, но ноги ее не удержали, и она снова рухнула, но в этот раз ее успели подхватить.
Весь пережитый ужас горел в ней адским пламенем и она, ощущая себя заживо сжигаемой собственным страхом, хотела лишь одного – убежать, спрятаться, спастись.
Сбиваясь с истерического смеха на слезы и обратно, Вера пыталась вырваться из сдерживающих ее объятий, пока наконец-то кто-то не выключил свет.
Глеб стоял, держа в руках обмякшую девушку, и с любопытством ее рассматривал. Его интересовала не ее внешность, а то, что было скрыто за ней. Что заставляло ее с таким упорством сдерживать подступающую истерику? Не легче ли было позволить эмоциям смыть пережитое потрясение, чем пытаться голыми руками остановить набегающую волну? Почему ее пухлые аккуратные губы теперь искусаны в кровь?
Он откинул челку с ее лица. Обычная, ничем не примечательная внешность. Нос, каких миллионы. Брови и ресницы как у всех. Бледная после пережитого ужаса, но это и не удивительно. Глаза опухли, по щекам видны высохшие дорожки слез. Что же в ней есть такого, что заставляло ее бороться с тем, что больше похоже на стихийное бедствие?
Девушка еле слышно застонала, и Глеб тут же вспомнил, что держит в своих руках жертву преступления. Ловко выудив из кармана пальто сотовый, он набрал знакомый номер.
– Да? – на том конце раздался мелодичный женский голос.
– Любовь Андреевна, код оранжевый.
– Ну, так и вези в больницу, что уж мне-то…
– Личная просьба, – прервал ее Глеб, все еще всматриваясь в лицо девушки.
– Вот оно как... Сейчас буду.
Следующим набранным номером был Андрей Ветров, страж Цербера и подчиненный Островского.
– Андрей, код оранжевый. Срочно машину на пересечение Вяземского и Морского проспекта, с севера второй съезд во дворы. Ищите освещенную арку.
– Принято, босс.
Островский поморщился. Опять Андрей свои шутки шутит, но главное, что машина будет и в ближайшее время. Можно было конечно самому доставить пострадавшую в клинику, но Глеб был не уверен в том, стоило ли применять магию в этой ситуации или нет.
Снова достав телефон он, пользуясь моментом, набрал Романенко.
– Слушаю.
– Катерина, нападение на пересечение Вяземского и Морского проспекта. Точный адрес определите по моему местоположению. Паучий волосок. Жертва – девушка, информации о личности пока нет.
– Нарушение? – буднично спросила девушка под быстрый звук набираемого на клавиатуре текста.