Мария как всегда спокойная и сдержанная подняла на нее свои глаза.
– Что конкретно я сделала?
Вошедшая следом за Агатой Вайс закрыла тихо дверь и виновато сказа:
– Она уже в курсе. Прости.
Фурман кивнула.
– Что ж, все ясно.
– И это все? – Громова была в бешенстве. – Больше ничего сказать не хочешь?
– А что ты ждешь от меня услышать?
– Не знаю. Причину. Или оправданий... Извинений, в конце концов, – Агата, успев потратить весь свой запал на эффектное появление, сдулась и рухнула в кресло. – Хочу узнать, зачем ты это сделала.
– Зачем? – Мария встала из-за стола и наполнила два бокала виски. Положив в один из них лед, она протянула его Ирге. Та, взяв угощение, примостилась на широкий подоконник, всем своим видом показывая, что вмешиваться не намерена. – Потому что нам нужны перемены…
Агата вздохнула.
– Знаешь, завидую восприимчивости людей к алкоголю. Я бы сейчас не отказалась напиться и забыть обо всем.
– Алкоголь не решает проблем, – сказала Фурман с еле заметной улыбкой.
– Так о чем ты все-таки думала, когда сделала это?
Мария смотрела в бокал, покачивая по кругу янтарную жидкость.
– О чем? – переспросила она, все еще улыбаясь. – О том, что иномирян судит Цербер, а людей – человеческий суд, и дела порой тянутся годами. О том, что иномирян можно устранять без суда и следствия, а людей даже представляющих опасность и тронуть нельзя… А еще обо всем этом фарсе с обучением магии. Ей не обучают. Так дают общее представление, да и то, только тем у кого работа имеет непосредственное отношение к магическим дисциплинам, или тем у кого это имеет целесообразность в перспективе… Нам нужна встряска и я ее устроила.
– Слив информацию о расследовании? – спросила Агата, внимательно ее выслушав. – Ты понимаешь, что как Глава я могу тебя судить?
– Понимаю, – пожала плечами Фурман. Она села в свое кресло и откинулась, запрокинув голову.
Агата в задумчивости смотрела на нее. Она всегда считала начальницу Северного района умной и рассудительной особой и никак не ожидала от нее поступка в стиле своего братца. Это Глеб мог знаться с бандитами, улаживать скользкие вопросы и распоряжаться важной информацией по своему усмотрению, но не Фурман. О чем она думала? Нет, Агата была полностью с ней согласна – им нужны перемены. Но почему она так уверенна, что именно этот поступок что-то изменит?
– Я все понимаю, – наконец сказала Агата. – Нам действительно нужно образовательное учреждение для магии. Нам нужно пересмотреть подход к судебной практике. И нам нужна новая схема реагирования. Порталы и меры воздействия на преступников. Я все это понимаю… но почему ты думаешь, что именно сейчас все может измениться?
– Поверь мне, скоро все изменится, – ответила Мария, смотря в потолок. Она полулежала в кресле, раскачиваясь из стороны в сторону. Это был явный признак ее хорошего расположения духа.
– Почему ты так в этом уверена? – спросила с подоконника Ирга. Она все это время внимательно слушала беседу своих коллег.
– А ты давно смотрела телевизор? – задала Фурман встречный вопрос.
– Вообще не смотрю, а что?
– А зря. Иногда бывает полезно. Но так уж и быть, просвещу тебя: на всех новостных каналах крутят одно и то же. В городе орудует маньяк, о котором власти упорно и совершенно бессовестно все это время замалчивали… – поделилась новостью Мария. – Ах да, совсем забыла… Еще вездесущие журналисты доконали полицию, вынудив сделать заявление, что дело не фикция и его уже передали в «Цербер».
– А почему полиция призналась? Говорили бы «Без комментариев» и дело с концом.
– Потому что когда они передавали дело, жертв было пятнадцать, – догадалась Агата. – Последние две произошли, когда оно уже было под нашим контролем. Следовательно, не одни они «плохие».
– С больной головы на здоровую, да? – хмыкнула Вайс.
– Но они только сыграли нам на руку, – Агата скрестила руки на груди. – У нас появился повод сделать ответное заявление.
– Почему бы тебе тогда не отправить Лапушкина? Пусть он на пресс-релизе во всех подробностях даст отчет о проведенном расследовании и в частности о последней попытке задержания, – предложила Мария.