Орлова растерялась. Причем здесь это? Разве это не следствие потери концентрации?
– Да, – все же ответила она.
Глеб переглянулся с Семереллом. Секунда и опять перед Сашей сидят два пса. На этот раз превращение было недолгим, и Островский снова предстал перед ней в образе человека. Откашлявшись, мужчина заговорил:
– Произошла ошибка. Ты не принадлежишь классической школе.
– В смысле?
– В том смысле, что тебя обучали магии чужеродного для тебя направления отсюда и все проблемы с чарами и с твоим самочувствием.
– И к какому направлению я, по-твоему, принадлежу? – выдохнула Саша. Он явно ее разыгрывает.
– Темная магия.
– Да иди ты! – вырвалось у нее. – С чего ты это вообще взял?
– Твоя личность не соответствует классикам, раз. Проблемы с магией, два. Твое состояние после ритуала, три. И еще Семерелл признал в тебе собрата по разуму, это уже четыре, – усмехнулся Глеб, добив Орлову последним аргументом.
Саша, пришибленная новостью, села на холодные качели. Если первые два довода еще можно было назвать косвенными и списать на усталость, безалаберность и вообще на не подкрепленную исследованиями ересь, то третий – бил точно в цель. Ритуал не должен был отнять у нее столько сил, превратив ее тем самым почти на сутки в амебу. А последний аргумент так вообще был контрольным в голову. Чем выше уровень мага, тем больше он чувствует. Особенно это касалось чуйки на себе подобных. А это значит, что Семерелл просто не мог ошибиться. Если конечно Островский не шутит.
– И почему меня тогда учили классической магии?
Глеб с готовностью ответил:
– На то есть две причины. Первая, в тебе видимо присутствует склонность к классической магии, иначе бы ты не продвинулась дальше общих заклинаний. Но она явно слабовыраженная и потому не может перекрыть всю твою потребность в подпитке, отсюда и недомогание. Ты вечно работаешь себе в минус. Вторая, отсутствие учителей темной магии. Люди почему-то боятся и не спешат приглашать их для обучения студентов, – добавил Глеб, выразительно посмотрев на друга. Тот проигнорировал его взгляд, отвернув собачью морду.
– Ну, у людей темные маги всегда ассоциировались со злом, – вдохнула Саша, мысленно оплакивая свою незавидную участь.
– Да. Ваша привычка вешать на все ярлыки поражает, – сказал Глеб тихо, но Орлова услышала.
– Ты о чем?
– Если взять историю миров, то самые жестокие личности всегда были адептами тайной магии, а первое место среди ходячих катастроф испокон веков принадлежит стихийникам. Но боятся почему-то именно темных магов… Если честно я этого не понимаю, – вздохнул Островский, смотря Саше прямо в глаза.
– Людей, наверное, пугает, что один маг может создать целую армию живых мертвецов, – предположила она.
– Задам тебе встречный вопрос уже как темному магу. Представь, что ты можешь это сделать прямо сейчас. Обнаружить ближайшее захоронение и поднять мертвеца. Ты бы стала это делать?
Орлова всерьез задумалась и ответила:
– Если только в качестве эксперимента. Ну, или дешевой рабочей силы... Ну, в крайнем случае, чтобы припугнуть доставшего соседа, – она вспомнила об одном дебиле, живущем этажом выше, постоянно врубающем музыку на полную катушку. Хоть он и делал это в разрешенное для шума время, но от его басов, казалось, дребезжало все и вся, что не могло не раздражать любящую тишину Александру.
Семерелл все это время сидящий рядом заливисто залаял. Он даже прикрыл морду лапой, совсем как человек.
– Эй, чего он ржет? – не выдержала Саша. Смех пса был настолько уморительным, что она едва не рассмеялась сама, даже не смотря на всю, казалось бы, несмешную ситуацию.
– Потому что ты рассуждаешь, как стопроцентный темный маг. Классик бы стал философствовать о морально-этических аспектах вопроса.
– В смысле?
– Как можно так запросто поднять мертвого человека и нарушить его покой? Это же аморально, – фыркнул Глеб, зачерпнув рукой горсть снега и сжав ее в ладони.
– Блин, а я даже об этом не подумала, – со вздохом призналась Орлова.
Глеб с улыбкой посмотрел на нее.
– Поздравляю, теперь сомнений у тебя точно не должно остаться. Ты темный маг.