Он направился прямиком к кофемашине и принялся готовить для себя дозу кофеина в виде черного ничем неразбавленного напитка.
– А я че не проявляю? – набычился Костик, взглянув исподлобья на Олега.
– Само слово «клеить» уже указывает на его отсутствие, – ответил страж, пожав плечами.
– Как ты, кстати? – спросил Тимур, наблюдая за Олегом.
– Скоро кусаться начну, – ответил он, садясь на диван. – Достали уже все с вопросами о моем самочувствии.
Тимур усмехнулся.
– Так ты в больнице всего три дня пролежал и на службу вернулся. Понятное дело, все переживают.
– Толку от этих переживаний. Раз выписали – значит, здоров. Да и гаденыша этого поймать уже охота.
– Личный интерес это плохо, – вставил свои пять копеек в разговор Костик. – Мешает, знаешь ли, смотреть на вещи открытым, непредвзятым взглядом.
Олег смерил парня тяжелым взглядом, словно говоря, что он об том думает и куда тому лучше пойти. Штраух моментально затих и принялся размешивать сахар в своем кофе. И пусть он давно уже растворился, зато само занятие хорошо расслабляет, а то все такие нервные вокруг.
– Если его еще получится поймать, – скривился Тимур.
Олег поставил на столик чашку и посмотрел на коллегу.
– С чего сомнения? Город закрыт, он в розыске. Далеко не уйдет.
Тимур пожал плечами и поморщился.
– Город закрыт, говоришь? Вот если бы его куполом накрыли, тогда да. А так только усиленные патрули на выходах из города. Но ведь из него можно уйти и по-другому. Тем же лесом, например… Магия его опять же теперь у нас есть, но что-то он не торопится ее применять, а ведь ради нее все и было затеяно. Сколько уже дней прошло?
– Не считая сегодня, пять – ответил Олег, внимательно его слушая.
– Он всегда действует в конце недели с вечера четверга и по воскресенье с промежутком в две недели. Вот увидишь, в эти выходные жертв не будет, – продолжал пророчествовать Бессонов. – Мы его спугнули, и он теперь либо заляжет на дно, либо попытается свалить из города. Я бы лично попробовал второе.
– А я бы первое, – внезапно сказал Костик, шумно отпивая свой сладкий кофе. – Переждал бы в проверенном месте или в том, которое бы со мной никак не связали, а уже потом, когда все расслабятся и потеряют бдительность, попробовал проскочить.
Бессонов и Полозков переглянулись.
– А почему все должны потерять бдительность? – спросил Олег как бы между делом.
– Ну а ты представь, первое время все ходят как струна натянутые. День ходят, два… А через неделю – все. Нервы ни к черту, все устали. И невольно начинают филонить…
Стражи опять обменялись взглядами. Все привыкли воспринимать Костика как юнца. Веселого, шумного и не разумного. Кто ж знал, что он способен на такие точные попадания.
Саша закрыла книгу и принялась тереть глаза. Они нещадно болели от мелких переплетений рукописного текса. И почему нельзя было адаптировать издание, перепечатав его? С тоской она вспомнила новенькие хрустящие учебники, по которым училась в ВУЗе сначала на классической химии, а потом уже взяв углубленный факультатив алхимии.
Решив передохнуть, Саша откинула книгу и потянулась за пультом. Со всех каналов вещали одно и то же. Дискриминация. Нарушение прав. Ожидаемое ухудшение отношений и возможность новой войны. Покачав головой Орлова, переключила на канал посвященный живой природе. Уж лучше смотреть программу о жизни муравейника, чем слушать знакомую старую песню.
Общество буквально сошло с ума. На каждом шагу обсуждали дело маньяка разгулявшего по городу. Даже имя ему дали – Школяр. Находились даже те, кто его «понимал» и «жалел».
На фоне всей этой истерии вылезли старые проблемы. Например, медленное восполнение численности людского населения после войны. Тут же был поднят вопрос о целесообразности межвидовых браков. Последнее хотя и обсуждалось, но вяло, без особого огонька. Это было скорее прерогативой старого поколения, которое еще несло в себе остатки традиций и взглядов довоенного общества. Именно они с большим скептицизмом смотрели на подобные союзы и продолжали их осуждать. Люди же от сорока лет и младше, которые знали реалии прошлого мира только из исторических фильмов и телепередач, не видели в этом больших проблемы. Да, не привычно. Да, странно. Но не смертельно.