Но тут же следом возникала еще одна мысль. За это время ни разу не был замечен след его магии. Глебу не верилось, что помешанный на волшебстве парень мог удержаться столько дней от колдовства. Ради этого он семнадцать раз принес человеческую жертву неизвестному артефакту – а тут решил повременить? Нет. Этот парень точно не из таких. А раз его магию так и не засекли, то тут возможны только два варианта. Либо чары экранирования – слишком серьезные и редкие для обычных пользователей знания, что опять возвращало Глеба к иномирянам и стражам, часть которых была знакома с этим видом охранной магии. Либо в его помощниках был некто, кто мог подделать результаты наблюдения или отчеты. А это значит, что этот неизвестный имеет доступ к пульту информационного отдела в главном здании Цербера. Слишком многое приводило его к стражам.
Глеб достал колоду и задумчиво перетасовал карты. Если допустить, что это кто-то из своих, то кто? В расследование изначально были вовлечены слишком многие, а после того как Фурман слила информацию, так не осталось никого, кто не знал бы подробностей дела. Да, Мария сама того не зная оказала Церберу медвежью услугу. Как теперь найти виновника, если даже не уверен, кому можно поручить проверку личных дел? Островский вытянул карту. Дама треф.
– Придется самому.
Он спрятал колоду в карман и вышел из кабинета. Ему предстояло перебрать целую гору бумаг.
Рабочий день наконец-то закончился, и Громов, закрыв на ключ дверь за ушедшим последним помощником кондитера, вернулся на кухню. Пользуясь тем, что Агаты не было дома, он достал из холодильника остатки непроданной за день продукции. На большом подносе оказались два торта и с десяток разных десертов. Оглядев кухню в поисках подходящей тары под чай, Иван вспомнил про литровую пивную кружку, которую однажды подарила ему Ирга. Ей показалось очень смешным, что она была стилизованна под череп. Некромант – мертвецы – череп. Громов не оценил шутки, и подарок был заброшен на верхнюю полку их с Агатой кухни. И вот сейчас настал его звездный час.
Вооружившись ложкой и черепом-кружкой, доверху наполненным горячим чаем, Иван уселся за своим рабочим местом – столом-островом из нержавеющей стали. Первые два эклера он проглотил, почти не жуя. Следом настала очередь морковного торта, который не пользовался в последнее время успехом у посетителей. Иван съел уже половину, когда заметил, что абсолютно не чувствует вкуса. Ничего не понимая, он попробовал еще кусочек – ничего. Откусил от пропитанного ликером шоколадного пирожного ожидая ощутить на языке знакомую горечь от большого количества какао и горького шоколада, но результат тот же. Пустота.
Вечно голодный кондитер без чувства вкуса.
Громов едва не рассмеялся. Должен ли он пройти через это? Да и что будет дальше? Что будет следующим его наказанием?
Он принялся с остервенением работать ложкой, запихивая остатки торта в рот. Потянувшись к кружке, увидел, что и литра ему оказалось мало – чай закончился. Встал и направился к термопоту, дабы пополнить запасы жидкости. Налив чай развернулся и едва не пролил на себя от неожиданности содержимое кружки. За столом сидел кучерявый шатен, с любопытством разглядывающий черепушку в его руках.
– Неожиданный выбор, – широко улыбнулся он.
– Здравствуй, Лео.
Иван сел на свое место и взял в руки ложку.
– Здравствуй. Поздний ужин?
– Как видишь.
– Вижу. Где Агата?
– На работе. У них конференция через неделю. Последние приготовления, так сказать.
Лео кивнул.
– Глеб тоже там? – спросил он, беря в руки эклер и откусывая от него изрядный кусок.
– Не знаю.