– Пф, больно надо. Я и сама себя позвать могу, – засмеялась Ксюша и потянулась к термосу.
– Да ладно тебе, Саш, – миролюбиво произнесла Вера, едва ощутимо прижавшись к руке Глеба своим плечом. – У Ксюши любовь.
– Да слышала я, слышала, – вздохнула Саша, закатывая глаза. – Всю дорогу сюда только про ее парня и слушала.
– Он не мой парень, – пропела Ксюша, протягивая Вере чай.
Саша согласно закивала, поднимая руки вверх.
– Хорошо-хорошо. Всю дорогу сюда я слушала о твоем «не парне». Одного только не услышала, кто он. Как его хоть зовут?
– Секрет.
Ксюша загадочно улыбнулась и, поставив на капот пустую кружку, повернулась и пошла вперед.
– Ты куда?
Вера обеспокоенно смотрела, как Евсеева все глубже заходит на белоснежную равнину. Пройдя еще немного, Ксюша села прямо в снег и тут же завалилась на спину.
– Что она делает? – Глеб, нахмурившись, смотрел на нее.
– Снежного ангела. Еще одна забава из детства, – ответила Саша.
– А я такого не делала, – призналась Вера.
– Ну, мои родители любили старые игры, – обронила Орлова, задумчиво смотря в свою кружку. Ее чай уже остыл.
Глеб внимательно посмотрел на нее. Одна пустышка, но это лишь маска. Другая полна секретов, хоть и старается быть прямой как палка. Он перевел взгляд на Веру. Странные у нее подруги. Да и она сама не так проста. Мягкая, нежная, но внутри сила, которой и сама не замечает. Интересно, все ли люди такие сложные как эти трое или нет? И если да, то почему раньше он этого не замечал.
Полозков постучал в дверь.
– Войдите.
За большим столом сидел Дмитрий Константинович. При виде Олега он отложил бумаги и снял очки. Радушно улыбнувшись, начальник информационного отдела предложил стражу сесть.
– Вызывали, Дмитрий Константинович? – спросил Олег садясь.
Спросил скорее для того, чтобы удостовериться в своем предположении. Ему казалось, что он знает, для чего Кузнецов позвал его в свой кабинет.
– Вызывал. Хочу узнать, подумал ли ты над моим предложением?
Подозрение стража подтвердилось. Он скрестил руки в замок, в очередной раз сомневаясь. И причина его колебаний была не в том, какой ответ дать Дмитрию, а в том, как именно сообщить ему об отказе.
– Простите, но я не думаю, что у меня достаточно опыта для руководства целым отделом, поэтому вынужден отказаться.
– Опыт, значит… – протянул Кузнецов, задумчиво складывая свои очки. Небрежно бросив их перед собой, он сказал. – Знаешь, а, на мой взгляд, понятие «опыт» слишком переоценили.
– Ну почему же… – растерялся Полозков.
– Почему? – Дмитрий Константинович откинулся в своем кресле и дружелюбно улыбнулся Олегу. – Ну, скорее всего, в моем понимании, опять же, опыт не облегчает процесс, а только мешает ему. Позволь привести пример… Опыт это же все то, что мы вынесли из своей работы, жизни. Все то, что мы знаем и чувствуем, согласен? – Олег неуверенно кивнул. – Да, именно это в широком смысле слова и является опытом… А теперь представь, возникает ситуация и мы смотрим на нее с позиции своего опыта. Говорим себе «плавали, знаем» и начинаем действовать, чтобы время зря не терять, так? А сейчас просто допусти такую мысль, что твои знания, ощущения или мнения, на которые ты опирался в момент принятия решения, как тебе быть и что делать, были получены пять, десять или двадцать лет назад. Или это был урок, вынесенный из общения с одним единственным конкретным человеком. Все это я говорю к тому, что ни одна ситуация не повторяется в точности до ста процентов ни разу в жизни. Всегда есть переменная, которая вносит весомые изменения в общую картину. И тот человек, который всегда опирается лишь на свой опыт, в итоге оказывается дураком, который ничего не видит и не слышит и, как результат, постоянно делает неправильные выводы, принимает неправильные решения.
– Это конечно интересная точка зрения, но относительно работы…
– Относительно работы то же самое, – нетерпеливо перебил его Кузнецов, нахмурившись. – Мне нужен не опытный приемник, который придет на мое место и будет считать, что уже все знает. Мне нужен тот, кто будет думать и оценивать ситуацию, не боясь принять решение вне зависимости от последствий.