– И почему вы думаете, что я подхожу под это описание? В прошлый раз вы говорили, что не хотите брать никого из вашего отдела, потому что вам нужно, чтобы человек, занявший ваше место, знал работу Цербера изнутри, а не только через монитор компьютера. Это я еще могу понять, но все остальное. Это выше…
– Позволь спросить, – опять перебил его мужчина, но теперь уже намного спокойней. – Ты получил дисциплинарное наказание за драку со штатскими с применением магии. Насколько мне известно, ты вступился за девчонку-малиир, я прав?
– Да, – ответил Олег, не понимая, зачем Кузнецов поднял эту тему.
– Ты уже знаешь, к чему привело твое заступничество. Тебя оштрафовали, отстранили от любимой работы и закинули к нам в отдел. И, если бы не помощь Островского, сидеть бы тебе здесь еще очень долго. А теперь вопрос: если бы та ситуация повторилась, ты бы вмешался?
– Конечно, в чем вопрос-то?
– В том-то и дело что вопросов нет, – улыбнулся довольный его ответом Дмитрий Константинович. – Я еще раз повторюсь, мне нужен тот, кто будет думать и не бояться принять решение даже если оно будет тяжелым и неприятным... и даже возможно переступающим границы привычных норм и правил, – закончил он, замявшись на секунду, чтобы подобрать более мягкие слова.
– Зачем вам это?
– Тебе нужен честный ответ? Ты ведь знаешь, что я женат на сооридай?.. А ты знаешь, что у нас есть дети? – увидев вытянувшееся от удивления лицо стража, Кузнецов усмехнулся, – Да, у нас есть две прекрасные дочурки. Погоди секунду, – он развернул стоящую на столе рамку и показал Полозкову фотографию, на которой были запечатлены две улыбающиеся длинноволосые близняшки. Их было не отличить от обычных детей, разве что темные волосы отливали заметной синевой, да глаза были большими и ярко-голубыми. – Уже в старшие классы перешли.
– Я не думал, что это возможно, – заворожено разглядывая сестричек, выдохнул Олег.
– Возможно… Я смотрю, ты заинтересовался, – улыбаясь, сказал Дмитрий, наблюдая за реакцией стража.
– Ну, я просто… – смутился Полозков, неправильно истолковав слово «заинтересовался». Он подумал, что Кузнецов намекал, что Олегу понравились его дочки, но Дмитрий Константинович был куда умнее.
– Да знаю я, что ты тоже встречаешься с иномирянкой, – сказал Кузнецов, и Олег заметно расслабился. – Поэтому и думаю, что ты сможешь меня понять. Эти девочки, мои дочки, полукровки. Я не могу гарантировать, что они смогут выжить в мире их матери, если вдруг все пойдет насмарку и всем иномирянам живущим здесь придется уходить.
– Разве это во…?
– Все возможно. Нельзя расслабляться и забывать о таких вещах, Олег, нельзя... Поэтому я хочу, чтобы у моих девочек был дом. Мир, в котором они смогут жить, ничего не боясь. И именно поэтому я ищу на свое место того, кто будет смотреть на вещи, так же как и я. Теперь понимаешь о чем я?
– Теперь понимаю… – задумчиво ответил Олег. Он действительно понимал. Сам постоянно видел и слышал, как с разных углов от людей доносились оскорбления и издевательства в сторону других рас. Иномиряне переносили все стоически, всегда оставаясь вежливыми гостями в этом мире. Может в этом и была их ошибка? Люди слишком быстро забыли, кто все начал и благодаря кому все закончилось. Мысли Олега незаметно вернулись к более важному для него вопросу. Волнуясь, он поднял глаза на Кузнецова. – Разрешите спросить. А как?.. то есть, почему об этом не известно? Я о детях.
– Потому что этот вопрос специально не хотят освещать, – пожал плечами Дмитрий Константинович. – На самом деле, по всему миру полукровок примерно с несколько десятков тысяч, и их количество не растет в геометрической прогрессии в основном только потому, что люди сами не уверенны, что способны зачать детей с иномирянами, а это порой самый важный момент. Вот скажи, зная, что у тебя с любимой могут быть дети, что бы ты сделал?
– Женился бы. Прям сейчас, – без раздумий ответил Олег.
– Уже об этом подумываешь? – рассмеялся Кузнецов на запал стража.
– Да давно уже думаю, – признался Полозков, – Даже предложение сделал, но она все тянет с ответом. Говорит, что однажды мне все равно детей захочется, а у них брак это святое – разводиться нельзя, а измену она не простит.