Глеб поморщился. Ему никогда не нравились прозвища, которые им давали.
– А она знает кто ты?
– Она знает, что я неназванный, – ответил он пасмурно.
Лео улыбнулся. Каждый раз, когда он так делал, лицо его озарялось. Если Агата была красива как кукла, то Лео больше походил на ангела. Волосы-кудряшки, обрамляющие лицо. Нежно-голубые глаза. Один его вид, казалось, лучился добротой. Но сейчас его улыбка ничего не зажгла на его лице. Глаза остались пустыми.
– Нет, я про то, сколько жизней ты унес и не по приказу Цербера? – спросил Олдвуд тем же веселым тоном.
Неприятно пораженный вопросом Глеб замер.
– Мне просто интересно как она отреагирует, когда узнает. Я слышал, она у тебя добрая… Сказал бы, мягкосердечная. Как ты думаешь, она к этому отнесется?
В его словах Глеб почувствовал плохо скрытую угрозу и немедленно вспыхнул с новой силой. К чему все эти вопросы и намеки? Что Лео хочет услышать и чего добиться? Если он хоть шаг сделает в сторону Веры... Хоть слово скажет…
Мысль о расправе над братом немного остудила пыл. Нет, он этого не сделает. Слишком хорошо помнил свое состояние после того, как Сергей ушел вслед за Моной. И если тогда он смог успокоить свою совесть тем, что выполнил просьбу брата, то тут таких оправданий уже не будет.
Нет, такого больше не повторится. Да и что с того, если даже Лео расскажет? У каждого есть своя история, свое прошлое. Он не сдастся. Будет говорить до тех пор, пока Вера его не услышит. Будет стучаться в ее дверь, пока не впустит. Все становится просто, когда сам для себя все решишь.
Глеб посмотрел на брата и увидел проскользнувшую по его лицу тень недовольства. Значит, все это время Лео внимательно наблюдал за его реакцией, и ему не понравилось то, как быстро он взял себя в руки. А эмоциональный фон абсолютно ровный. Если бы не его живая мимика, Глеб, в конечном счете, усомнился бы в собственных мыслях. Действительно, зачем Лео ему угрожать? Зачем пакостить? Да, они никогда не были особо близки, но и не враждовали. Все это весьма странно.
– Ладно, – Олдвуд встал и, прихватив одну из стоящих на столе бутылок, направился к выходу, – я смотрю разговор, у нас не клеится. Я пошел. До встречи.
Ничего не ответив, Глеб проводил спину брата взглядом. Зачем приходил? Чего добивался?
20 ноября
Олег сидел за рулем и злобно его сжимал. Вот надо же было рыжему накаркать! Прям как в воду глядел. Полозков резко затормозил на светофоре.
– Да не злись ты так, – попыталась успокоить его Кристина.
Единственная девушка в группе Островского была сегодня его напарником в патруле. Олег не имел ничего против нее, но предпочел бы стоять в паре с Ветровым. Может быть, тогда у них получилось бы поговорить, а то его не покидало ощущение, что Андрей его избегает.
– Я не злюсь, – процедил Олег.
Не рассказывать же ей, что день с самого утра не задался. Сначала проспал, а потом еще и кофе пролил на себя перед самым выходом и едва не опоздал.
– Ага, а руль ты от большой любви сжимаешь, – фыркнула Левина.
Олег посмотрел на свои руки и заметно расслабился. Действительно, чего это он так завелся? Подумаешь, день тяжелый.
– Извини, Просто у меня этот маньяк все никак из головы не идет. Все из рук валится.
– Понимаю. Только это… не называй его так.
Полозков удивленно посмотрел на серьезное лицо Левиной.
– Симпатизируешь что ли?
– Нет, – быстро ответила она и тут же замялась. – Просто немного понимаю. Мне вот повезло. Захотела магию изучать – пожалуйста. А ему нет... Вот представь, что тебе не дают заниматься тем, что действительно нравится, без чего жизнь смысла не имеет. Ты бы как поступил?
Олег растерялся.
– Честно? Не знаю. Но людей бы точно убивать не стал.
Кристина вздохнула.
– Да, это действительно плохой поступок. И никакая причина его не обелит. Вот поэтому, как бы я его не понимала, пожалеть его не могу.
– Вполне возможно ему и не понадобиться твоя жалость, – сказал Олег, снова становясь угрюмым.
– Почему?
– На число посмотри. Срок жертвы уже прошел, а от него ни ответа, ни привета.