Пламя опало, и стражи ринулись в бой. Но теперь в воздухе стоял густой горячий пар, образовавшийся, когда вся вода, что была на полу, испарилась. Защита Менжанова сыграла с ними злую шутку. Помешав огню выйти наружу, она так же не дала пару, который тоже имел отчасти магическое происхождение, покинуть помещение.
Штраух вовремя разогнал белесый дым, подняв ветер. Но в этом мареве они потеряли драгоценные секунды. Збруев был уже на ногах. Он не прятался. Дикими глазами взирал на стражей. Шестым чувством Тимур понял, что эта перемена не к добру.
Света атаковала его хлыстом, пропустив заряд тока. Следом Григорий пустил в него какие-то темные чары. Бессонов, невольно поражаясь, наблюдал, как Школяр отбивается от магии горящими огнем руками. Да, он знатно пропускал. Но в тоже время он давал отпор.
Тимур хотел создать подсечку, сбить его с ног, но не мог. Помнил о своей главной задаче – защите. Стоит ему переключиться на бой, так за одной атакой последует другая, а за ней еще и еще. И тогда в самый ответственный момент он не успеет среагировать. Нет, его задача предельно просто. Следить за периметром и быть готовым в любую секунду прикрыть товарищей.
Боясь сдвинуться с места, Тимур смотрел не мигая. Не пропустить. Запечатлеть каждый момент. Быть всегда начеку.
С момента как они зашли внутрь, прошло совсем ничего, но Бессонову казалось, прошла целая вечность. Руки затекли от постоянно поднятых щитовых чар. Да и силы были не бесконечны. Все сложнее было концентрироваться. Все медленнее становилась реакция.
А Збруев дрался словно черт. И откуда только брал силы. Да и он особенно не церемонился. Не боялся задеть товарищей и потому все чаще бил не кого-то конкретно, а наносил удар по территории. Стражи же кружили вокруг него как волчья стая. Подойдут, ударят и снова отбегут. И так по кругу.
Слишком поздно Бессонов заметил неладное. Штраух вымотанный и морально и физически начал ошибаться. Да, стихийники становятся сильнее от своих эмоций и эмоций противников. Но для этого нужно следовать за чем-то одним. Если страх, то страх. Если злость, то злость. Чем сильнее внутренний раздрай, тем слабее стихийник. А Костя начал паниковать раздираемый собственными чувствами.
Очередная огненная волна пошла по складу. Понимая, что он никак не успеет оказаться радом с ним, Тимур бросил удаленный щит, сам открываясь. Не страшно, он в противоположной огненной лавине стороне.
Штраух не замечая нависших перед ним чар, инстинктивно закрылся руками, будто они могли спасти его от огня. С треском пламя врезалось в преграду. Тимур улыбнулся, видя, как паренек с расширенными от удивления глазами смотрит на затихающее перед ним огненное море. Секунда и напарники встретились глазами. Один благодарит, другой словно говорит: «Да ладно, соберись».
Но внезапно Костя меняется в лице. Ничего не понимая, Тимур оборачивается и видит очередную волну, несущуюся в его направлении. Все как во сне. Она все ближе. Бессонов поднимает руку, чтобы создать перед собой щит, но уже слишком поздно.
Глеб не мог внятно объяснить, что заставило его нестись на место задержания. Словно под его кожу забралось полчище насекомых и не давало ему покоя.
Неназванные не были пророками. Они не верили в интуицию или в предчувствие. Только любопытство. Только собственный опыт. Но если отбросить все эти догмы, то Глеб готов был поклясться, что у него на душе не спокойно от ощущения скорой беды.
Он не сомневался в стражах. Четыре боевые двойки. Два из Западного района, в котором, кстати, и произошло очередное нападение. И еще два: по одному с Северного и Южного районов. Те, кто оказались ближе всех на момент происшествия.
Островский подлетел к складу и, не теряя ни минуты, ринулся внутрь. Перед его глазами предстала настоящая фантасмагория. Збруев, которого они разыскивали столько дней, стоял в центр и как сумасшедший отбивался от стражей огненными залпами. Глеб не раз видел магов, которые предпочитали бить не напрямую, а по площади. Живым примером был его собственный друг. Тот еще во времена Гражданской войны в Сумеречном мире выкашивал целые батальоны, проклиная землю, по которой они шли. Но Семерелл архимаг. Более того он умудренный опытом и знаниями муж. А Збруев просто раскидывался внутренним огнем, хорошо сдобренным еще не усвоенной чистой магией. Именно она и делала его магию такой бронебойной, а не он сам. Пустышка.