Дверь открылась и явила Островскому внимательно разглядывающего его брата.
– Теперь мой черед спрашивать, какими судьбами?
– Пустишь?
Заколебавшись на мгновение, Лео отстранился, пропуская Глеба внутрь. Тот не спеша прошел в большую гостиную, служившую одновременно мастерской. Повсюду лежали краски в тюбиках, кисти и запачканные яркими пятнами палитры. Почти в центре стоял огромный мольберт с незаконченным полотном. Серое небо, высокие белые скалы и долины утопающие в тумане.
– Скучаешь по дому? – раздался вопрос из-за спины.
– Нет.
Глеб обернулся как раз вовремя, чтобы поймать кривую ухмылку на лице брата. И опять никаких эмоций. Глухо.
– Ничего не хочешь мне сказать?
– Например? – Лео прошел чуть вперед и подхватил одну из палитр, собираясь продолжить прерванное занятие.
Вопросов было слишком много. Но Глеб решил начать с того, что требовало немедленного ответа. Он вынул из-за пазухи кинжал и протянул его брату. Тот не мигая, смотрел на него.
– И что ты хочешь услышать?
– Почему ты раньше не сказал? Ты ведь всегда чувствуешь свои творения, разве нет?
Снова эта кривая ухмылка. Внутри Глеба начало подниматься раздражение. Хотелось стереть ее с его лица. Надежда на нормальный разговор гасла с каждой секундой.
– А почему я должен был тебе говорить?
– Если бы ты сказал, мы бы отследили преступника гораздо быстрее.
– А ты не допускал мысли, что я ничего не сказал, потому что не хотел ничего говорить?
Глеб нахмурился.
– И что это значит?
Лео, сидевший на круглом высоком стуле перед мольбертом, с протяженным вздохом откинул голову, отбросив свои кудри назад.
– Знаешь, ты опять испортил все мои планы. Я планировал этот разговор совершенно в других условиях… Здесь сейчас должна была быть Вера. Без нее это уже как-то не интересно.
Вспыхнув, Глеб подлетел к брату и резко развернул его к себе.
– Что тебе от нее нужно?
– Чтобы она узнала, какой ты на самом деле, – произнес Лео, глядя ему в глаза. – Убийца... Думаешь, она такая добрая и сердобольная сможет смириться с этим?
Сжав ткань его свободной белой рубахи, Глеб испытывал неимоверное желание двинуть ему пару раз. Да, для Олдвуда это будет едва ли ощутимей укуса комара, зато ему полегчает.
– Сможет, – процедил Глеб. – Она куда сильнее, чем ты думаешь.
– Ты в этом так уверен?
Нет, он совсем не был в этом уверен. Просто знал, что даже если она испугается и попытается сбежать от него, он все равно будет рядом, стучаться в ее двери, пока она не откроет.
Отпустив рубашку брата, Глеб попытался успокоиться. Разговор шел совсем не так как он того хотел.
– Что с кинжалом?
– А что с ним? – откровенно издеваясь, переспросил Лео.
Глеб тяжело выдохнул. Да, неназванные никогда не были детьми, но это вовсе не означало, что они вели себя как умудренные опытом достопочтенные старцы.
– Как он оказался в этом мире? Как попал в руки Збруева?
– Извини, но никакого Збруева я не знаю.
– Допустим. Возвращаемся к первому вопросу. Почему ничего не сказал об артефакте? Ты ведь наверняка знал подробности дела и чувствовал, что его использовали. Почему молчал?
– Потому что хотел, чтобы ты помучился.
Он, наверное, ослышался. Но горящие едким огнем глаза брата подтверждали его слова.
– Ты идиот?
Лицо Лео так и вытянулось. Видимо он рассчитывал совсем на другую реакцию, но Глебу было уже все равно. Он расстегнул пуговицы пиджака и, откинув полы пальто, сел на рядом стоящую табуретку.
– Рассказывай.
– Что рассказывать? – Олдвуд так и сидел с вытянувшимся лицом.
– Рассказывай, что я такого сделал, что ты решил всех нас подставить.
– И кого же я подставил?
– Всех, – коротко ответил Глеб. – Или ты не видишь, что происходит? Твое желание может обернуться локальным конфликтом, а может крупными неприятностями для всех иномирян по всей стране.