– Разумеется, – Саша расслабилась. Если она может остаться здесь, то все хорошо. Так и ей и Вере будет гораздо спокойней.
– Если понадоблюсь, я в кабинете на третьем этаже. Если у Веры возникнут вопросы или вам понадобится помощь, у кровати есть кнопка вызова.
– Спасибо.
Любовь Андреевна грациозно поднялась из-за стола и вышла из палаты, закрыв за собой дверь. Саша, оставшаяся на своем месте, только покачала головой. Такая великолепная красавица с осанкой царицы, а, по сути, рыбина. Что ж, подумала Орлова, сооридай именно так и описываются: прекрасные человекоподобные создания, одинаково хорошо чувствующие себя и в воде и на суше. Но ей было интересно, почему существо, которое способно сохранять свою молодость до самого конца, предпочло себя состарить. Наверняка же должна быть какая-то причина.
От размышлений ее отвлекли тихие шаги. Вера в огромном махровом халате медленно вышла из ванной комнаты и замерла на пороге, увидев подругу. Совсем по-детски шмыгнув носом, она подлетела к Орловой и умудрилась повиснуть у нее на шее, хоть и была выше на полголовы.
– Сашка! Сашка!
– Тише, дуреха, не плачь. Все уже позади.
12 октября
«Оплот» – частная клиника, специализирующаяся на лечении иномирян и магических недугов, располагалась в Восточном районе. Огромное здание, построенное по особому проекту, полностью оснащенное по последнему слову техники и защищенное от посторонних и любопытствующих высокой живой изгородью и навороченной системой видеонаблюдения. Не больница, а пятизвездочный отель.
Вера по достоинству оценила и вкусную еду, и прекрасную парковую зону, по которой любила неспешно прогуливаться после завтрака несмотря на пасмурную осеннюю погоду. В этот раз компанию ей составляла ее подруга Саша. Уставшая и замученная в объемной куртке поверх толстовки она плелась вслед за Меньшиковой, зевая и запинаясь на ходу.
– Лучше бы поспала немного, – ворчала Вера, поглядывая на подругу. Она была рада, что Орлова при первой возможности спешила навестить ее, но состояние Саши вызывало у нее опасение. Не хватало еще, чтобы она опять оказалась в больнице с последствиями переутомления.
– Да ну. Думаешь, полчаса большую роль сыграют? Тем более я тут рядом живу, – девушка безуспешно пыталась подавить чудовищный зевок. – Вот закончу кураторство проекта и отосплюсь, не переживай.
– Где-то я это уже слышала.
Саша усмехнулась. По ней было видно, что она и сама с трудом верит в то, что говорит.
– Сама-то как? Панические атаки, кошмары? – сменила она тему, подхватив подругу под руку и шагая с ней в ногу по аллее.
Меньшикова откинула с глаз слегка отросшую густую челку и улыбнулась.
– Ничего такого. Можешь не волноваться.
– Знаешь, ты слишком спокойная для той, что пережила нападение, – задумчиво сказала Саша. Резко остановившись, она развернула Веру к себе лицом и с самым серьезным выражением лица спросила. – Они тебя тут под наркотой держат?
Встретившись взглядами, девушки в голос рассмеялись, чем вызвали любопытные взгляды проходящих мимо малиир – рослых созданий наполовину людей наполовину зверей. Давясь смехом, подруги поспешили свернуть на ближайшем повороте.
– Никаких наркотиков. Даже успокоительных не дают, честно, – отсмеявшись, вымолвила Вера, вытирая выступившие слезы. – Просто… то, что я хочу сказать, наверное, будет звучать очень странно.
– Обещаю тебя выслушать. И даже попробовать не перебивать, – усмехнулась Саша.
– Ты думаешь, у тебя получится? Я про «не перебивать»? – усомнилась Меньшикова, за что получила от подруги тычок в бок. Рассмеявшись, она начала говорить. – Во-первых, мне жалко того паучьего волоска, что на меня напала.
– Жалко? – возмутилась Саша.
– Ты обещала!
– Прости, прости. Продолжай.
– Ты ведь не хуже меня знаешь, какая у них жизнь, поэтому я могу понять, почему она решилась на такой отчаянный шаг.
Орлова молчала. Она, как и Вера, изучала культурологию иных рас в университете и уже тогда возмущалась незавидной долей, выпавшей женщинам паучьего волоска. В связи с физиологическими особенностями после вступления в пору зрелости самки этого паукообразного вида начинали очень быстро стареть и умирать. Единственным способом замедлить процесс увядания было рождение ребенка, но и этот эффект был временным. В итоге для продолжения своей жизни они были вынуждены производить потомство каждые пять лет.