– Смотря, что тебя интересует.
– Живы ли они?
– Не все.
Илок оторвал от своего зверинца глаза и посмотрел в сторону. Следуя направлению его взгляда, Островский зашел за огромную в обхвате каменную колонну соединяющую верх и низ пещеры. Там лежали последние две жертвы. Оба мужчины лежали без сознания. Приблизившись к ним, Глеб поочередно прикоснулся к голове каждого из них. Воспоминания были почти идентичны. Збруев, нападение, заброшенное помещение и занесенный кинжал. Следом шла картинка пещеры и горящие красным глаза неизвестных тварей. Что ж, это заметно облегчало дело хотя бы в одном.
У Островского не возникало вопросов, что стало с остальными жертвами. Догадка возникла еще в тот момент, когда он пристально изучая Илока, заметил, что его магический резерв был полон под завязку.
Каждый, кто хоть раз сталкивался с описанием расы гранов, знал об нескольких их особенностях. Первая, они все владели магией стихий. Вторая, их магический резерв отличался неустойчивостью и напрямую зависел от эмоций, в которых граны черпали свои силы. Третья, «питаясь» своими и чужими эмоциями они не только восстанавливали оскудевший запас магических сил, но могли заметно усилить мощь своих заклинаний. Из всего этого следовало только одно, Илок сделал что-то со всеми предыдущими жертвами, чтобы восполнить свой резерв, в результате чего те погибли. Поведение Волковой лишь подтвердило эту догадку.
Вернувшись к парочке, он застал их тихо переговаривающимися между собой. Големы расслабленно лежали возле основания трона, и девушка привычным движение поглаживала голову одного из монстров. Стоило ему приблизиться, как Илок и Аля синхронно подняли на него свои глаза. Поразительная слаженность для тех, кто должен был быть в отношениях жертва-мучитель.
Разумеется, нет. Они никогда ими и не были. Между ними прямо разило взаимным принятием и уважением, которое просто не возможно между бывшими врагами даже заключившими давнее перемирие. Они скорее походили на товарищей, друзей. Разве что у Илока ощущался вполне определенный мужской интерес к девушке.
Глеб внимательно посмотрел на нее, сканируя. Никакого отклика. Ни смущения, ни симпатии к рядом стоящему мужчине. Заглянул глубже – центр чувств и эмоций хранил явные со следы вмешательства. Илок успел у нее что-то забрать. Какую-то эмоцию, которая продолжительное время занимала большое место в ее жизни. Еще раз скользнул взглядом внутрь девушки. Нет, ничего не добавлено. Да, изъято, но подмены нет. Следовательно, что бы между ними не творилась, это было искренне и по-настоящему.
Решив не ходить вокруг да около, Глеб перешел сразу к делу:
– Я здесь для того чтобы освободить всех жертв. Не только живых, но мертвых. Ты, – он обратился к Илоку, – разумеется, тоже выходишь на свободу.
– Какая честь, – хмыкнул гран напряженно. Вся его фигура словно окаменела.
– И что дальше? – спросила Волкова, подозрительно просверливая в Глебе дырку.
– А что дальше?
– Что будет с Илоком?
– Твоя собственная судьба тебя разве не интересует?
– Сейчас меня больше интересует этот вопрос. Что будет с ним? Навряд ли ему просто так дадут разгуливать на свободе.
– Почему бы и нет?
Глеб едва не сдерживался, чтобы улыбнуться. Самая слабая из здесь присутствующих пыталась защитить одного сильного мага от другого. Волкова же полностью оправдывала свою фамилию. Смотрела на него она уж точно волком.
– Не придуривайтесь. Можно подумать, вы ничего не поняли. Или вы хотите сказать, что ему позволят уйти безнаказанно?
Нет, не позволят, если узнают, что именно он стал причиной стольких смертей. Вот только Глеб был против. Посадить бы всех этих моралистов на столетия в непонятное измерение – посмотрел бы он, как они запели. А возможно все дело было в том, что его не отпускала мысль, что изначально эта пещера и этот трон из камня готовились как его персональная тюрьма. Так или иначе, но отдавать Илока под суд Глеб не собирался.
– Не позволят, – согласился он. – Поэтому мы будем действовать следующим образом… Я вытаскиваю вас всех отсюда. Жертвы утверждают, что видели только вот этих милых зверушек. Их же мы обвиним в смертях всех остальных, – по лицу грана Островский понял, что его предложение оказалось не так уж и далеко от истины. – И про Илока никто ничего не узнает. Он сможет спокойно выбрать свой дальнейший путь. Условие одно, беспрекословно меня слушаться.