– Что с ним дальше будет?
– Ничего. Со дня на день его просто отключат от всех систем и позволят умереть.
– Жестоко.
– Его там уже нет.
– Но тело все равно чувствует.
Она представила как то, что раньше было живым человеком, будет медленно умирать от голода и жажды, не осознавая своих потребностей и не имея возможности ни попросить о помощи, ни помочь себе самостоятельно. Намного гуманней, на ее взгляд, было бы поспособствовать его быстрой и безболезненной кончине.
Но это была только ее точка зрения, поэтому Вера промолчала. Вместо этого она легла рядом с Глебом и спустя пару минут уже мирно спала в его объятиях.
В ноябре ночи становились все длиннее и холоднее. Уличные животные, выползавшие из своих укрытий на мусорную охоту, старались быстрее уладить свои дела. Они быстро бегали от одной точки своего маршрута к другой, не тратя времени на обычные стычки и выяснения отношений. Пометили территорию, проверили, нет ли залетных, нашли, чем сегодня поживиться и обратно в укрытие. У кого теплый подвал, у кого прогалина над проходящей близко к поверхности земли теплотрассы.
Иногда к бродяжкам прибивались домашние. Они лазили вместе со всеми по помойкам, облаивали проезжавшие мимо машины. Но с наступлением темноты их ждал теплый угол и нормальный ужин. Стоило только вернуться домой.
Но вот кто вызывал у Семерелла искреннее сочувствие так это кошки и брошенки. Первые жались по углам пытаясь согреться, но их маленькие истощенные тела плохо справлялись с подступающими порозами. А вторые взирали на мир испуганными глазами и тряслись не только от холода, но и от ужаса. Еще вчера их холили и лелеяли, а сегодня они оказались на улице.
Некромант в собачьем теле мог не бояться холода. Ему достаточно было просто пожелать этого. Понимая свое эксклюзивное положение, он хотел бы помочь хоть кому-нибудь, да не мог. Стоило ему только подойти к какому-нибудь животному с желанием согреть его своим теплом, как оно, неважно кошка или собака, щемились от него как от занесенной палки. Животные интуитивно чувствовали, что он не обычный пес и старались держаться подальше.
Но в эту ночь Семерелла не заботила участь бедных замерзших животинок. Его беспокоила собственная спина. Словно кто-то гладил его против шерсти. Хотелось клацнуть зубами и отгрызть эту противную руку, но рядом никого не было.
В какой-то момент он даже стал думать, что из-за продолжительного нахождения в собачьем теле у него повредилось что-то в голове или же ему просто повезло подхватить блох. Но первое вызывало большое сомнение, а второе было попросту невозможно. Насекомые реагировали на него еще хуже, чем животные.
В конечном счете, промучившись до утра Семерелл пришел на свое обычное место, с целью повторить ежедневный ритуал последних лет. Дождавшись, когда Оля выйдет из подъезда, он подбежал к ней, приветственно махая хвостом. Проводил до остановки, дождался вместе с ней трамвая и проводил взглядом ее спину, когда она зашла внутрь. Конец. Его солнышко вновь исчезло. Но этих минут ему хватит надолго. Тревожное состояние прошло, и Семерелл довольный и расслабленный отправился к себе на пустырь спать.
Проснулся он от снова разыгравшегося раздражающего ощущения. Повалялся в снегу как самый обычный пес. А вдруг поможет? Не помогло. Вгляделся в солнце. Судя по его положению, Оля должна была скоро вернуться домой. От нечего делать Семерелл поплелся к ее дому за очередной порцией тисканья.
По возвращению домой она буквально набросилась на него. Гладила, обнимала. Даже в нос поцеловала, окончательно приведя его в замешательство. Он давно не видел ее такой счастливой.
– Черныш! – пропела девушка, теребя его мохнатые уши. – Ты только представь! Это такое чудо. Сначала все мамины долги оказались погашены, потом карточка перекрыта, а теперь… знаешь, что теперь? Никогда не поверишь! Моя учеба оплачена! Совсем! Полностью! Ты хоть представляешь, что это значит?