Это был вопрос физиологии. Но был еще и социальный аспект проблемы. По законам общества паучьих волосков ребенок после рождения должен был остаться с отцом. На его плечи полностью ложилось воспитание и содержание отпрыска. А так как мужчин было намного меньше женщин, да и почти каждый из них мечтал о собственной полноценной семье и достатке, который мог бы обеспечить его детям безбедное будущее, они не спешили помогать всем нуждающимся. Возможно, именно поэтому природа дала женщинам паучьего волоска дополнительный шанс на спасение. У самок этого вида была способность к самооплодотворению, но этот метод был противозаконен в большинстве миров. Причина запрета крылась в том, что для успешного зачатия они должны были поглотить до последней капли весь потенциал деторождения здоровой взрослой женщины иной расы и съесть ее тело. Без этого последнего шага процесс не был бы завершен.
Но, даже зная, в каких притесненных условиях находятся эти женщины, Саша не могла разделить чувство сострадания подруги. Хотя бы потому что ей была известна нелицеприятная правда. Даже если бы той нападавшей все удалось, и она забеременела, ее ребенок все равно бы не выжил. Его бы просто бросили, новорожденного, умирать в какой-нибудь канаве или же мать сама бы его умертвила сразу после рождения. А значит, Вера погибла бы зазря.
– Я знаю, что ты хочешь сказать, – сказала Меньшикова на Сашино молчание. – Навряд ли напавшая на меня женщина была из обеспеченной семьи и могла позволить себе самостоятельно воспитывать ребенка. Я все понимаю... Но мне все равно ее жалко. Всех их жалко…
– Сострадательная ты наша, – проворчала Сашка в сторону.
Вера грустно улыбнулась.
– Я не думаю, то дело в сострадании. Просто понимаю, что мир не делится на черное и белое. К сожалению, все не так просто.
– Что дальше-то будешь делать? Жалко тебе ее или нет, но твоего бесплодия это не отменяет.
– Не знаю, – честно призналась Вера, сильнее кутаясь в шарф. – Завтра должны приехать родители.
– И как они это восприняли?
– Знаешь, намного лучше, чем я ожидала. Мама поплакала немного, но конца света, которого я так боялась, не произошло.
– А Кирилл?
Вера замолчала, поджав губы. Нападение на нее произошло почти пять дней назад. Своему парню о том, что случилось, она сообщила еще в тот самый первый день, когда только очнулась в больнице. Выслушав ее, Кирилл долго молчал, а потом, сославшись на работу, быстро закончил разговор. После этого он больше ей не звонил. Только отправлял вечерами короткие сообщения «Как ты?» и все на этом.
Это было совсем не то, на что Вера рассчитывала. В глубине души ей хотелось, что он подобно Сашке взял отгул и примчался к ней в больницу сразу после того, как услышал о нападении. Засыпал ее тысячью вопросов о самочувствии и настроении. Или чтобы строчил ей веселые сообщения в попытке развеселить, как делала это Ксюша, еще одна ее подруга. Вера хотела заботы и внимания от своего молодого человека, но он, похоже, настолько был шокирован тем, что произошло с ней, что предпочел пережить все в одиночку. Может, ему и было так легче, но не ей. В ней только росло чувство, что он бросил ее в трудную для нее минуту.
– Кирилл в шоке, – наконец ответила она.
Орлова хмыкнула.
– Значит, так и не приехал.
– Ну, он занят. Работа…
– Переработался, блин, – фыркнула Орлова. – Сидит в офисе по восемь часов в день, бедный несчастный…
– Саш… – взмолилась Вера, на что ее подруга выругалась.
– Слушай, я все понимаю, но оправдывать его не надо. Если мы с Ксюхой на тебя время нашли, то он и подавно должен был. Кроме того, сегодня воскресенье. А он в выходные в отличие от нас не работает.
На это Вере ответить было нечего, как бы она не хотела.
– Глебушка, а ты не зачастил к нам, как думаешь? – Любовь Андреевна недовольно переложила бумаги на своем столе. Островский, игнорируя ее, развалился в кресле напротив и задумчиво тасовал карты. – Неназванные не болеют, хочу тебе напомнить.… Вот же черт лысый. Почти неделю здесь пропадает. Каждый день. Хоть бы фон свой глушил, а то у меня пациенты уже от одного его вида на тот свет начинают собираться … Ему тут, что, медом намазано? – ворчала вслух сооридай, наплевав на мужчину и погрузившись в заполнение медицинских карт.