Нет, в нем она не сомневалась. Ни единой секунды. Просто ждала. Может быть, раньше Вера и начала бы колебаться, задаваясь вопросами: не исчез ли он, наигравшись вдоволь, – но не сейчас. Все резко изменилось, когда Глеб показал ей свое истинное лицо. Для нее это был акт невероятного доверия. Словно он вывернул свою душу наизнанку ради нее. И ощущения ее не обманули – он вернулся к ней.
Дорогу к его квартире они провели в молчании. По какой-то неведомой ей самой причине, Вере было неимоверно важно, чтобы он заговорил первым. Будто боялась спугнуть.
Он как обычно открыл ей дверцу машины. Точно как и всегда помог раздеться, когда они поднялись наверх. Вере было достаточно одного взгляда на обстановку квартиры, чтобы понять – если он и появлялся здесь, то только набегом. Переодеться, принять душ и снова на выход. Добавить сюда немытую посуду в раковине и получится ровно та же картина, что царила в Сашином доме, до того как туда въехала Вера.
Глеб остановился позади нее.
– Я хочу поговорить.
Страшная фраза. Вера улыбнулась.
– Давай поговорим.
Мужчина нахмурился. Долго молчал. Первые слова давались ему с трудом, словно он тянул из земли ту самую репку из сказки. Тянет-потянет, а вытянуть не может. Но чем больше он говорил, тем легче ему давалась его речь.
Вера слушала и улыбалась. И про жизнь в Приграничье, и про их статус Богов. Про то так как они решились отправиться в путешествие в поисках нового дома. Как мучились вопросом живые ли они, или ничем не отличаются от рукотворных созданий. Как искали подтверждения наличия у них души.
Глеб рассказывал, как на долгие годы отделился от братьев и сестер, избрав свой собственный путь, который в итоге занес его в Сумеречный мир, где он обрел своего лучшего друга. Он говорил и говорил, будто сейчас это было необходимо ему как воздух.
Единственный раз когда Глеб остановился то ли засомневавшись в том, что хотел сказать, то ли просто взяв паузу для того, чтобы передохнуть, был перед тем как он начал рассказывать о событиях последней недели. Закончив, взглянул на нее почти исподлобья.
Вера, медленно ступая, подошла к нему, он сидел на спинке дивана, и присела рядом. Дотронулась до его руки и, не встретив отпора, накрыла ее своей ладонью.
– Я хотел, чтобы ты все знала, – сказал, будто извиняясь.
Она улыбнулась, подняв глаза к потолку, осматривая его и квартиру в целом.
– Хочу тебя предупредить, стены я перекрашу. Ничего против белого я не имею, но уж как-то безлико, не думаешь?
Глеб недоуменно на нее посмотрел.
– Ты же хотел, чтобы я переехала к тебе, – Вера улыбнулась. – Не передумал?
– Нет, – выдохнул он. – Ты согласна?
Она закивала, радостно улыбаясь. Не смотря на суровые черты его лица, сейчас ошарашенное внезапным счастьем оно выглядело невероятно милым. Настолько, что Веера не удержалась, потянулась к нему и поцеловала. Глеб стиснул ее в объятиях.
– Я люблю тебя, – выдохнул он куда-то между ухом и шеей.
Вера широко улыбнулась.
– Я тебя тоже. Как насчет синего?
– Да хоть малиновый, – рассмеялся Островский, целуя ее в губы.
Ее согласие значило для него слишком много. Надежда. Шанс на счастье. А еще подтверждение того, что она приняла его целиком и полностью. Он смотрел в ее синие глаза и радовался, что тем дождливым вечером возвращаясь от сестры, все же решился на небольшую пешую прогулку, и что его ноги сами привели его к той самой арке.
Конец