Глеб резко поднялся на ноги и направился в информационный отдел. Там под стеклянным потолком перед большим экраном, отображающим город в режиме реального времени, сидела одна из сестер духов леса. Подойдя ближе, Глеб рассмотрел на коже плеча напоминающей древесную кору большой рубец.
– Лана, – наклонился он к ней, стараясь не дотрагиваться до пышной листвы, растущей из ее головы, – мне нужно, чтобы ты кое-что для меня проверила. Просмотри, были ли искривления в магическом фоне в дни исчезновений со смещением в два дня. А так же проверь весь магический фон выше среднего за последние полгода.
Лана подняла на него свои зеленые глаза и спросила тихим похожим на шелест листвы голосом.
– С какой привязкой?
– Без привязки. Смотри по всем направлениям. Сколько времени тебе нужно?
– На первое задание часа три. На второе около двух суток, – ответила дух леса и, не моргая, устремилась в экран, вводя новые параметры.
– Отлично. Отчет жду у себя на столе, – Глеб выпрямился и осмотрел остальных работников отдела. – Олег, на минутку.
Полозков с готовностью сорвался с места.
– В чем дело, Глеб?
– Тихо и без лишних свидетелей добудь мне всю информацию о неназванных посетивших наш город за последние полгода, – положив руку ему на плечо, еле слышно приказал Островский.
– Через порталы?
– Нет, местные пути.
– С радостью, но у меня нет доступа, – удивленный подобным распоряжением ответил Олег, но Глеб покачал головой.
– Организую. Но чтобы никто... Справишься, протащу твое дело на пересмотр.
Полозков хмыкнул и, кивнув в знак согласия, сел на свое место, а Глеб, погруженный в размышления, вышел из информационного отдела. Он был уверен, что розданные им поручения будут выполнены вовремя и без ошибок. Духи леса в принципе были дотошными трудоголиками, и не успокоятся, пока не отдадут полный, четкий и дважды проверенный отчет по проделанной работе. Полозков же страж, которого подвергли дисциплинарному наказанию за драку в баре, отчаянно мечтал вернуться в отдел реагирования. А желание, помноженное на внимательность и ответственность, хороший залог успеха.
На ходу набрав сообщение Агате с просьбой предоставить Полозкову нужный допуск, Островский зашел в кабинет и только тут заметил, что его пиджак все это время так и весел на спинке кресла. Дотронувшись до ткани, он задумался. Часы показывали почти полночь. День подошел к концу. Звонить Вере было уже поздно, а работа откладывалась на два дня. Решив, не тратить зря время, он отправился навестить старого друга.
15 октября
Ночи становись все холодней. Семерелл бродил по старому кладбищу, разглядывая венки и надгробия. Все-таки ему не нравились места захоронений в мире людей. Тесно. Безвкусно. Не то, что в его мире. Там знали, что нравится Госпоже и старались проводить почившего по достоинству. А те, кто хотел исключить для себя или родных возможность восстания из мертвых выбирали сожжение. Их Госпожа встречала лично. И судила тоже лично.
Остановившись напротив одной из могильных плит, Семерелл засмотрелся на портрет модой женщины. Что-то в ее облике напомнило ему о той, кого он предпочел бы навсегда забыть.
Графиня. Она с первой минуты поразила его своей ускользающей улыбкой и теми взглядами, что бросала украдкой. Он был очарован, пленен. Эта женщина стала для него центром Вселенной. Он готов был жить ее мечтами и стремлениями. Дышать ее воздухом. Думать ее мыслями. Если бы она попросила, он поставил бы весь мир перед ней на колени.
Их любовь была прекрасна. Столько страсти. Каждое касание дышало ожиданием новой встречи. А ведь они были так редки. Ему как Первому придворному магу приходилось участвовать в кровопролитной гражданской войне, что разразилась в те годы.
Подавив одно из таких восстаний на юге страны, он поспешил вернуться во дворец. Была ли это шутка судьбы или же злой рок, но неудавшийся романтический сюрприз стал не только личной трагедией некроманта, но и концом для целой эпохи.
Стоя под дверьми спальни возлюбленной, Семерелл сжимал иссохший от его бесконтрольного гнева букет недавно срезанных роз и слушал. Слушал как та, что совсем недавно обнимала его на собственных простынях и клялась в вечной любви, теперь бездушно смеялась над ним в объятиях другого мужчины. И чем дольше он слушал, тем больше понимал, что все это время его просто использовали. Изящно и в то же время отвратительно подло подобрались к нему, посадив на цепь как пса.