– Конечно!
– Так ты ради этого мне звонила?
– Да. Я понимаю, что это глупо, но мне так хотелось хоть с кем-нибудь поделиться, а мои… – Вера с грустью улыбнулась. – Ты же понимаешь, не поймут они этого.
– Да ладно тебе, я все понимаю. Звони если что.
– Ага, обязательно. Извини, что от работы отвлекла.
– Не извиняйся. Я хоть кофе попила.
– Скоро проект закончится? – полюбопытствовала Вера, отправляя на разогретую сковороду первые сырники.
– Если все будет хорошо, то к концу месяца закончу, – ответила Саша уставшим голосом.
– Бедненькая.
– Да ладно тебе. Звони, в общем.
Вера улыбнулась и положила телефон на столешницу. Все-таки день начался для нее просто чудесно. Сначала исполнилась ее давняя мечта – вскоре для нее приоткроется тайна народа-легенды, которым она интересовалась еще в студенческие годы, а потом удалось поговорить со своей лучшей подругой. Отчего-то даже короткий разговор с Сашкой согревал ее, помогал вернуть утраченные силы. Она никогда не говорила чего-то особенного. Порой даже была груба и могла откровенно отругать ее, но все равно оставалась для Веры личным солнышком.
– Верочка, ну что ты в самом деле? Разбудила бы меня.
Зашедшая на кухню женщина попыталась отобрать у девушки лопатку, которой та переворачивала сырники.
– Мам! С чего бы мне тебя будить? – она пресекла попытки матери отстранить ее от плиты. – Тем более я почти закончила. Садись завтракать. Папа еще спит?
Неохотно женщина села за стол сильнее кутаясь в халат.
– Да, совсем расслабился в городе.
– Высыпаться тоже надо, – резонно заметила Вера и с улыбкой поставила перед мамой блюдо, на котором красовались одинаковые как под копирку золотистые творожные кругляшки.
– Красота! – похвалила ее мать. – Ну-ка давай сюда тот клубничный джем, который мы из дома привезли. У вас такого нет. Это домашнее, с любовью своими руками сделанное.
Вера, счастливо улыбаясь, достала баночку с джемом, налила себе и матери чай и села рядышком как в старые добрые времена, когда она была еще совсем маленькой. Они, посмеиваясь, начали судачить о старых знакомых и обмениваться новостями. Разговор шел сам собой, доставляя обеим явное удовольствие ровно до тех пор, пока Верина мама не наклонилась к ней с самым таинственным видом и еле слышно не прошептала:
– Верочка, я тут с тобой хотела поговорить…
– О чем? – спросила ее Вера заинтригованная столь резким переходом от сплетен к «серьезному разговору».
– О том, что вчера Кирилл говорил…
Вера нахмурилась. Кирилл говорил накануне много и громко, но она не особо вслушивалась в его речи. Возвращение домой далось ей морально тяжело, а праздник, устроенный родителями так вообще лишил ее последних сил, так что большую часть вечера Вера провела в странном подвешенном состоянии. Она была словно здесь и не здесь. Все происходящее проходило мимо нее, не касаясь сознания.
– Напомни, пожалуйста, о чем речь.
– О том лекаре, о котором говорил вчера Кирилл. Было бы не плохо, если бы ты к нему сходила.
– Зачем? – не поняла Вера, но сама идея похода к врачу вызвала в ней волну раздражения.
– Как зачем? – искренне удивилась ее мать. – Чтобы быть на сто процентов уверенной в диагнозе. Вон сколько историй, где врачи ошиблись.
Вера еще сильнее помрачнела.
– Я не думаю, что Любовь Андреевна могла ошибиться. Разве плохой врач мог стать заведующей Оплота?
Она попыталась воззвать к здравому рассудку родительницы, но та лишь отмахнулась от ее слов.
– Я не говорю, что она плохая. Но от ошибок-то никто не застрахован.
– Мам, к чему вообще весь этот разговор? – не выдержала Вера и спросила прямо.
– Я же говорю. Было бы хорошо проверить твой диагноз.
– А я не понимаю, зачем это делать.
– Вера!
– Мама!
Мать и дочь смотрели друг на друга. На щеках обеих играл яркий гневливый румянец.
– Говорила же я, что эта Евсеева на тебя плохо влияет, – выдала женщина насупившись.