Вера засмеялась.
– Собираетесь меня пугать?
– Нет. Просто собираюсь говорить правду.
– Я готова, – Вера подобралась и всем своим видом старалась показать намерение внимательно слушать.
Усмехнувшись, Глеб заговорил:
– Начнем с того что неназванные не люди и даже не человекоподобные создания. Мы совершенно другой вид.
– Но вы выглядите вполне по-человечески… – с улыбкой заметила девушка.
– Это одна из наших особенностей. Мы можем изменять свой облик по собственному желанию. Человек, животное или монстр – особой разницы нет.
– А как вы тогда на самом деле выглядите?
– Мы предпочитаем считать, что наш постоянный облик и есть наша внешность. Это результат нашего выбора, характера и предпочтений. Что же касается нашей истинной формы… это сложно описать. Лучше один раз увидеть.
Вера задумчиво кивнула.
– Не думаю, что ваш истинный облик страшный.
Островский тоже на это надеялся.
– Но я до сих пор не понимаю, как вы можете обходиться без еды… – вздохнула она, отправляя в рот очередной кусочек десерта.
– Это вопрос физиологии. Как я уже и сказал, мы отличаемся от людей. Нам не нужна ни еда, ни вода, ни сон.
– Но как, же вы тогда отдыхаете? Как восполняете силы? – растерялась девушка.
– Для этого нам достаточно вернуться в свой исходный облик.
– И все?!
Глеб едва сдерживался, чтобы не рассмеяться над ее удивленной рожицей. Она была такой милой в своем замешательстве.
– И все, – подтвердил он свои слова. – Хотя я должен признаться. Мы способны принимать пищу и даже впадать в некое подобие сна. Что-то вроде полудремы. Особой пользы нам это не приносит, но порой имеет свои плюсы. Убить время или узнать что-то новое.
– Узнать новое?
– Да. Мы можем ощущать запахи и вкусы. Порой это помогает дополнить общую картину.
– Понятно, – высказалась Вера, сжимая кружку в ладонях. Ее задумчивый взгляд был устремлен в окно, за которым опять начинал накрапывать дождь.
Он не мог видеть выражение ее глаз и это раздражало. О чем она думает? Как восприняла то, что он ей сказал? Решив привлечь ее внимание, он спросил:
– У тебя еще есть вопросы?
Встрепенувшись, она обернулась к нему и широко улыбнулась, показав свои ямочки.
– Да. Их стало даже еще больше!
– Готов ответить на все.
– Мы отклонились от темы. Расскажи мне о своем мире. Какой он? – с энтузиазмом спросила она, слегка склоняясь к нему.
– Совершенно другой, – усмехнулся Глеб. – Небо там вечно серое, а солнце красное и совсем не режет глаз, если на него смотреть. Земля белая как снег, а трава синяя.
– Удивительно, – изумленно выдохнула Вера. – Это, наверное, очень красиво.
– Никогда не думал об этом в таком ключе.
Воспоминание о собственном мире были для него приглушенными. Он не скучал. Не мечтал вернуться. Просто помнил его как набор картинок возникающих в голове при упоминании родной земли, не более того. Красиво там или нет, ему было все равно.
– Наверное, для людей долгое время живущих по соседству с прекрасным, оно в итоге приедается, – улыбнулась Вера, неверно истолковав слова Островского.
Он мог бы не исправлять ее ошибку. Прекрасное заблуждение. Оно устраивало ее и вполне подходило ему. Но это было бы слишком легко, дать ей возможность обмануться сейчас. Глеб прекрасно понимал, что одна такая недосказанность породит другую. А вслед за ней появится и ложь. Солгавший единожды, станет врать еще и еще. Не всегда в основе лжи лежит желание обмануть. Намного чаще в ней скрыт страх правды. Сказанная вслух она может ранить, навредить, оттолкнуть. Но только сказанная вслух она способна сплотить. Через боль, через страх и разочарование.
– Может быть это свойственно людям, но не неназванным. Нам сложно даются эстетические и чувственные стороны жизни.
– Не понимаю.
Вера озадаченно смотрела на него. На ее лице медленно гасла улыбка. А что, если он ошибся? Что если правда, которую он собирается ей сказать, окажется слишком неприятной для нее? Справится ли он с последствиями своего решения?