Для Веры такой вещью был гинекологический осмотр. Это вполне обычное дело для любой женщины заставляло ее всегда жутко нервничать и смущаться. Она терпеть не могла тот момент, когда приходилось раздеваться и вскарабкиваться на это устрашающее кресло. А сам осмотр… Хотелось свести ноги вместе и умереть от стыда. Конечно, за столько лет ей удалось немного привыкнуть. Хотя по большей части это была заслуга ее лечащего врача, удивительно чуткой женщины, которую она по чистой случайности нашла почти сразу после переезда в Портград.
Сейчас же девушка была в абсолютно незнакомом кабинете и сидела на том самом ненавистном кресле. Строгая пожилая дама вошла за ширму.
– Ложитесь.
Вера поспешила выполнить указание. Сжавшись всем телом в ожидании осмотра, она уставилась в потолок.
– Расслабьтесь, – распорядилась врач, проводя свои манипуляции.
Легко сказать «расслабьтесь». Как можно расслабиться, когда все что происходит, тебе не нравится? Когда заранее знаешь, что будет неприятно или некомфортно? Вера вспомнила фразу, которую любила говорить ее бабушка: «Если изнасилование неизбежно – расслабься и попытайся получить удовольствие».
Какой бред! Вера готова была поспорить, что эти слова на самом деле принадлежат какому-нибудь самовлюбленному идиоту, никогда и не бравшему в расчет чужие чувства. Или законченному мазохисту. А уже за ним их стали повторять и все остальные, не задумываясь над настоящим смыслом сказанного и чувствами всех тех, о ком говорилось в этом выражении. О, они наверняка мнили себя невероятно остроумными, произнося эти слова вслух.
– Все, можете вставать и одеваться, – врач с хлопком стянула со своих рук перчатки и вышла из-за ширмы, оставив Веру наедине с ее расстроенными чувствами.
Соскользнув с кресла, Меньшикова поспешила одеться.
– Ну что я могу вам сказать… – начала говорить женщина, как только девушка присела за ее стол, – я внимательно изучила все ваши анализы и заключение УЗИ, но, знаете... – она вздохнула, – я не совсем понимаю, зачем вы пришли ко мне.
– Что вы имеете в виду?
– Магические недуги должны лечить лекари. Что касается традиционной медицины, то по результатам проведенного обследования вы совершенно здоровы. Но как я уже и сказала ранее, ваш случай вне нашей компетенции.
– Я просто хотела уточнить диагноз, – попыталась оправдаться Вера, чувствуя себя до крайней степени глупо. Действительно, зачем она пришла сюда?
– Мне очень жаль, но ваш диагноз остается без изменений. По крайней мере, наши врачи вам точно ничем не смогут помочь.
– Вы в этом уверенны? – вопрос был задан скорее для очистки совести, чем из желания услышать ответ.
– Да. В моей практике уже был случай нарушения потенциала деторождения. Чтобы вы просто понимали всю картину... Ваши яйцеклетки живы только пока находятся внутри фолликула. Стоит ему разорваться, как они тут же погибают. Более того, ЭКО тоже не ваш вариант. Организм будет просто отторгать все попытки, даже если мы будем использовать яйцеклетки донора…
Вера сидела и с вежливым выражением лица делала вид, что внимательно слушает объяснения врача. Зачем? Все это она уже слышала ранее. Любовь Андреевна объяснила ей все реалии еще во время ее лечения в Оплоте. Но даже при условии, что все это было ей уже известно, слышать это в очередной раз было все равно до отвратительного больно. Почему она вообще сюда пришла? Кому был нужен этот визит врачу? Уж точно не ей.
Кивая там, где от нее требовалось, Вера сидела, не проронив больше ни слова до самого конца приема. Только вставая из-за стола, она скорее по привычке, чем по искренности чувств поблагодарила врача и попрощалась, беря заключение осмотра.
Ее эмоции бурлили. Подобно приливным волнам они то накатывали, едва не сбивая ее с ног, то снова отступали. И гнали, гнали ее прочь от кабинета врача, от клиники, от всего, что так рвало ее сердце на части. А она-то думала, что со всем справилась. Наивная.
Не выдержав натиска собственных чувств, Вера присела на первую попавшуюся скамейку. Она действительно не чувствовала большой потери от того, что никогда не сможет стать матерью. Ее не мучили сожаления и не преследовали картинки несбыточных желаний, в которых она держит на руках собственное дитя. Может быть когда-нибудь, она во всей мере осознает горечь от утерянного шанса, но сейчас это ее не трогало.