Эта была та самая правда, в которой Вера боялась признаться даже самой себе все последние дни. И от того, что она не испытывала боли и сожаления, она чувствовала себя какой-то ущербной, неправильной. Конечно, ведь родители воспитывали ее в старых традициях. Женщина должна быть женщиной. Мягкой, нежной и заботливой. Она должна выйти замуж, родить детей и счастливо жить в браке.
Да, так ее воспитывали. Возможно, именно поэтому она чувствовала себя обманщицей, не оправдавшей чужих ожиданий. Или же все дело было в том, что за последние годы она так сильно потеряла уверенность в себе, что раз за разом ловить на себе сочувствующие взгляды было сродни пощечинам, оставляющим следы на ее самолюбии. Кому понравится ощущать себя неполноценным?
Что же ей делать дальше? Вера откинулась на скамейке и осмотрелась. Оказалось, она сидела в парке. Совершенно не помня, как дошла сюда, безучастно скользила взглядом по аккуратным аллеям. Невдалеке стая голубей окружила бабушку, которая с улыбкой на лице кормила их. Мимо них шла молодая мать, буквально тащащая на буксире своего отпрыска. Мальчонка лет четырех едва не свернул свою головенку, с тоской посматривая на птиц. Веру не оставляло ощущение, что если бы не родительница, явно спешащая по своим делам, он с удовольствием погонял бы голубей, а потом покормил их вместе с той самой старушкой. Навстречу женщине с ребенком шла молодая пара. Их глаза блестели, они громко смеялись, и, казалось, не замечали ничего вокруг. В этот самый миг они были целым отдельным миром друг для друга.
Вера улыбнулась. Как бы она хотела тоже любить так же ярко и чисто, как эта пара. Без обид и ожиданий. Просто радоваться, оттого что любимый есть на этом свете. Не изменять себе, не изменять его. Просто быть, любить, дышать.
С Кириллом все уже давно было совсем не так. Вместо любви в их отношениях жила привычка. Вместо симпатии – расчет, вместо нежности – ожидания, которые день ото дня все больше не оправдывались. Интересно, когда их любовь умерла? Ведь она же была, Вера это точно знала. Она любила его. Очень сильно любила.
Вздохнув, Меньшикова встала. Все же осень не лучшее время для посиделок в парке. Буря чувств улеглась, и она смогла идти дальше. В голове звучал один единственный вопрос: «Что же теперь делать?». Почему-то ей казалось, что она больше не сможет вернуться. Будто бы кто-то сверху перевернул страницу ее жизни, отрезав путь назад.
Было страшно принимать решения. Хотелось просто довериться случаю, плыть по течению и будь что будет. Но Вера понимала, что если она позволит себе эту слабость, то ее может прибить к тому же самому берегу, а это было еще страшнее. Просто представив, как она живет, превращая день за днем свою жизнь в топкое болото, наполненное ложью, фальшью и самообманом, Вера ужаснулась. Нет. Как бы страшно не было, ничего не делать еще страшнее.
Дорога домой заняла у нее порядочно времени. Но благодаря этому она смогла хоть немного разобраться в своих чувствах и желаниях. Ей хотелось изменений. Не полумер, а реальных и ощутимых перемен. И она знала с чего ей начать. Самое трудное решение было и самым важным. Оно задаст вектор всему, что последует за ним.
Родные стены встретили ее вечерним полумраком и гнетущей тишиной. Не включая свет, Вера прошла в гостиную и, остановившись у окна, посмотрела на двор. Тихий и не приметный, как и она сама. Хватит ли у нее смелости сделать то, что она решила?
Достав из кармана пальто, которое она так и не сняла, телефон, Вера набрала номер Орловой.
– Слушаю.
– Саш ты на работе еще?
– Да.
– Задерживаться не планируешь?
– Да нет. Пока все спокойно. А что? – с подозрением в голосе спросила ее подруга.
– Ты не будешь против, если я сегодня у тебя переночую?
– Нет, конечно, – Саша заметно растерялась. – Вер, что-то произошло?
– Нет. Я так, на всякий случай спрашиваю, – успокоила девушка подругу. – Сама еще не решила.