В повисшем на том конце молчании ощущалось взволнованное недоумение. Потом раздался шумный вздох.
– Ладно, потом все расскажешь. Код от квартиры помнишь?
– Да.
– Значит, двери моего дома для тебя открыты. Можешь в любое время приезжать, не обязательно дожидаться меня. Просто заходи и все.
– Спасибо. Пока.
– Увидимся, – сказала Саша и разъединилась.
Оставив телефон на небольшой тумбочке, Вера наконец-то сняла свою верхнюю одежду. Изменив своей привычке сразу убирать все на свои места, она просто бросила его на диван. Достав из ниши служившей кладовой, небольшую дорожную сумку, Вера стала складывать в нее самое необходимое.
В тайне она надеялась, что все это ей не понадобиться. Что разговор, который она запланировала, пройдет гладко, и они смогут спокойно все обсудить и исправить. Что человек, с которым она прожила почти два года, сможет ее услышать и понять. Что они вместе начнут все с начала. Но если все же дело примет печальный оборот, Вера хотела избежать лишней драмы. К чему все эти сцены с заломленными руками, слезами и громкими словами? Уходить нужно тихо, так, чтобы не омрачать память о том светлом, что было.
Сумка уже давно была собрана и стояла незаметная у входа, когда дверной замок щелкнул и в квартиру вошел Кирилл.
– Вер, ты дома?
– Да. Я в зале.
За то время что она ждала, ее смелость заметно поубавилась. Она не изменила своего решения, но начать разговор все равно боялась. Да и с чего его начать? «Милый, сядь, нам нужно поговорить»? Вера находилась на грани истерики. Неужели не сможет?
– Представь себе, Костя опять с Машкой сошелся, – прокричал Кирилл из ванной.
– Не может быть, – вяло прокомментировала она новость. Слушать о том, как он провел день в компании своих друзей и прочие сплетни ей совсем не хотелось.
Но Кирилл не обирался развивать эту тему. Зайдя в гостиную и сев на диван рядом с Верой, он спросил:
– Как твой день? Как к врачу сходила?
– Нормально.
Еще одна тема, касаться которой Вера ну никак не хотела.
– И что она сказала?
– То же самое, что и до нее. Детей у меня не будет.
Кирилл облокотился на колени и потер рукой шею.
– Она уверена?
– Да.
– Слушай, может она ошиблась? – спросил он, оборачиваясь к Вере.
– Конечно, ошиблась. Она и еще два врача до нее, – с раздражением ответила Вера. – Может, хватит?
– Что хватит?
– Тешить себя надеждой, что здесь есть ошибка. Ее нет.
Нет, не так. Не так должен был начаться этот разговор. Не с раздражения и обиды. Вера разочарованно поджала губы и отвернулась к окну. Кирилл тем временем вскочил на ноги и с неприкрытой злостью в голосе сказал:
– Легко тебе говорить.
Вера едва не рассмеялась.
– Мне легко? – переспросила она, кусая губы. Вот так поворот. Оказывается, все это время ей было легко и просто, а он бедный мучился.
– Да, тебе. Ты просто сдалась, ясно тебе? – тыкнул он в нее пальцем. – А я так не хочу. Не может быть такого, что выхода нет.
– Выход есть, – тихо сказала Вера, наконец-то приблизившись к тому, о чем на самом деле собиралась поговорить с Кириллом, – усыновление.
Кирилл, уперев руки в бока, гневно мерил комнату шагами.
– Не хочу я никого усыновлять.
– Ты даже подумать об этом не хочешь? – Вера попыталась заглянуть ему в лицо и найти хоть какие-то причины остаться и продолжить этот разговор, но увидела лишь глухую стену, через которую ей ни за что не пробиться.
– Зачес мне чужой ребенок? Я своих детей хочу.
Выпаленные на эмоциях слова повисли в воздухе.
– Вот мы и пришли к логическому итогу… – выдохнула Вера, закрыв глаза.
– Чего? – Кирилл, ничего не понимая, уставился на нее.
– Ничего, – она медленно встала и спокойно встретила его взгляд. И на что надеялась? – У меня никогда не будет детей. Единственный шанс для меня стать матерью – усыновление. Если тебя не устраивает такой вариант, то мне остается только одно. Я ухожу.
Кирилл открыл рот и тут же его закрыл. Нервно дернувшись, он нахмурился.