Глеб зло цыкнул. Этот идиот ничего лучше не придумал, как обвинить Агату в том, что он стал монстром. Монстром? Он? Да ему даже не нужно пить кровь как упырям для сохранения своего бессмертия и силы! Всего-то раз в месяц посидеть несколько часов на кладбище среди мертвых. И это вся плата за возможность ходить под солнцем, ощущать все вкусы и запахи и на протяжении всего своего бессмертия находиться рядом с любимой. Иван же, хлопнув дверью, ушел от Агаты, оставив ее разбитой и потерянной.
Неназванные не имеют своего тела. Их человеческий облик часть их способностей. На самом деле они эфемерны и сотканы из тумана, которым раньше и являлись. Только любопытство и неуемное желание познать новое сделали их теми, кем они являются сейчас. И именно такое создание, весь свой интерес сосредоточившее в нем, Иван оставил. Лишил его всякого желания и стремления к жизни. Хорошо, что он быстро опомнился и вернулся к любимой, иначе случилось бы непоправимое. И тогда Глебу пришлось бы его убить.
Идя по пустынной улице, Островский соображал, чем ему заняться. Как Неназванный он не нуждался во сне, да и, говоря откровенно, не хотел оставаться сегодня в одиночестве. А найти компанию в пятом часу утра даже для сверхъестественного существа не всегда легкая задача. Неважно как много у вас знакомых, вряд ли найдется хотя бы пять разумных особей, которые были бы рады видеть вас в подобное время суток на своем пороге. Побывав в доме у сестры, Глеб собирался навестить своего старого друга.
Если Старинный квартал Северного района был своеобразным памятником архитектуры и градостроительства прошлых эпох, то там, куда направлялся сейчас Глеб, было самое настоящее дно. Старые обшарпанные двухэтажки ютились на западной окраине города в некогда бывшей промышленной зоне. По-хорошему эти здания давно пора было снести, как и стоящие неподалеку заброшенные склады и заводы, но они продолжали свою оторванную от остального мира жизнь. Одинокие, запущенные и забытые.
С каждым годом таких мест становилось все меньше. Дома расселялись и сносились и вместо них росли или новые зеленые жилые районы или современные производства. Но здесь еще кипела жизнь. Даже в этот столь ранний час в некоторых окнах горел свет. Глеб остановился возле покореженной временем и ржавчиной качели, и смотрел на яркие квадратики на грязно-желтой в предрассветных сумерках стене. В его голове пульсировал один единственный вопрос: «Интересно свет еще горит или уже горит?». Отчего-то ему казалось важным столь бессмысленное уточнение.
Раздавшийся рядом шорох не обратил на себя его внимания. Он прекрасно знал, кто вышел к нему из темноты и теперь молча сидит рядом. Небольшой лохматый черный пес вместе с ним смотрел на окна двухэтажного дома. Внезапно контуры Глеба расплылись, закрутились туманной спиралью и вот уже две черные собаки замерли возле старой качели.
«Как ты?»
«Сергей ушел»
«Знаю»
Тот пес, что блестел гладкой черной шерстью и был крупнее своего собрата, повернул голову, словно хотел что-то спросить, но потом передумал, вздохнув. Со стороны это выглядело довольно странно и комично.
«Я так привык к твоему облику пса, что и забыл, кто ты, Семерелл. Прости»
«Тебе не за что извиняться. Я бы и сам хотел забыть»
«Разве плохо быть некромантом? Я помню годы твоего рассвета. Ты был великолепен»
«Звучит, как жалось. Не нужно»
«Я тебя не жалею. Просто не понимаю, почему ты выбрал тело собаки и до сих пор остаешься в нем»
«Почему?... Хороший вопрос... Потому что так проще, таков мой ответ. У собак все проще, не как у людей. Меньше желаний. Меньше волнений. Меньше сожалений…»
«Знаешь, Сергей сказал мне перед уходом, что за легкий выбор приходится дорого платить»
Семерелл, помолчав с полминуты, наконец-то ответил:
«Кажется, я понимаю, о чем он»
Глеб повернул свою остроухую голову в сторону Семерелла и пытался разглядеть ответ на его собачей морде. Но тот лишь смотрел на чернеющий квадрат окна на первом этаже. Проследив направление его взгляда, неназванный спросил: