Но в этот раз ее беспокоило еще кое-что. Или точнее кое-кто. Ната. Она явно не подходила под заданные параметры отбора, о которых говорил ей Глеб. Шумная, яркая, да еще и не в меру впечатлительная. Крови боится так, что стоит увидеть каплю – сразу в обморок. И это ее-то к темным магам? Вера никак не могла понять, о чем дума Рината, выдвигая Нату в качестве претендентки.
Выполнив намеченную работу, Меньшикова, как и планировала, вернулась в офис. Но стоило ей только переступить порог, как ей передали, что Рината ждет ее в своем кабинете. Пожав плечами, Вера разделась и направилась к ней. Тихонько постучавшись, она вошла.
– Здравствуйте, Рината Григорьевна. Искали меня?
– Да, проходи, – Рината сидела за столом и сверяла графики. Отложив бумаги она, улыбнулась и предложила Вере сесть. – Я тут хотела с тобой поговорить. Кофе будешь?
– Нет, спасибо.
Вера присела на краешек стула возле самого стола начальницы. С Ринатой у нее были неплохие отношения, но в то же время ее редко вызывали в кабинет начальства и это заставляло поволноваться.
– Тут такой разговор… – Рината поправила свои очки и вздохнула, всем своим видом показывая, что слова ей даются с большим трудом. – В общем, я хотела тебя попросить больше ни с кем не обсуждать тему предстоящей конференции.
Меньшикова растерялась. Она уже перебрала все возможные косяки в работе, которые могли бы послужить поводом для внепланового визита в кабинет начальства, а причина оказалась в этом. Но что здесь такого? Она сделала что-то не так?
– Почему? – заволновалась Вера.
– Понимаешь, это очень большой и важный заказ, но оплачивается он по количеству прошедших отбор. Поэтому нам не выгодно, чтобы люди отказывались.
– А кто-то отказался?
– Наталья… Запутала ты девочку, напугала – она и пошла на попятную. Никак теперь не хочет работать.
Не ощущая за собой никакой вины, Вера даже обрадовалась, узнав, что Ната отказалась от этой затеи. С другой стороны, ей совсем не понравилось то, как об этом сказала Рината. Она не врала и не обманывала. Возможно, напугала, но и это лишь потому, что Ната сама пропустила мимо ушей важную информацию.
– Чем я могла ее запутать? Я всего лишь пересказала то, что сама слышала. Впрочем, она и так уже должна была все это узнать от вас, – как можно спокойней ответила Вера, стараясь сохранить благодушный тон. – Всем же поручили провести со своими работниками разъяснительную работу, перед тем как утвердить список кандидатов.
– Так-то оно так, но знаешь, всякое бывает. Кто-то что-то не услышал, кто-то что-то не понял, – уклончиво заметила Рината, перекладывая бумаги на столе.
И тут закралось подозрение.
– И потому вы просите меня ни с кем об этом не говорить?
– Да. Я знала, что ты поймешь, – улыбнулась ее начальница, прерывая свое занятие и поднимая на нее глаза.
– Если честно, то не понимаю, – заявила Вера, нахмурившись. – Это ведь не правильно.
– Правильно, неправильно. Что вообще означает «неправильно»? – задала Рината вопрос, снимая очки и бросая их на стол. Всем давно было известно, что носит она их не из-за плохого зрения, а в качестве стильного аксессуара.
– То, что это попросту опасно. И хорошо, что Наташа отказалась. Она меньше всех подходит на эту работу.
– Это только твое мнение, – поморщилась Рината.
– И ее, раз она отказалась, – Вера не могла успокоиться. Почти месяц она пребывала в состоянии все нарастающего напряжения, пряча его глубоко внутри. Сейчас же оно кипело, проливаясь наружу. Изо всех сил сдерживаясь, она не смогла поймать слетающих с языка слов. – И вообще как она могла недопонять, что ее там ждет? Вы вообще рассказывали ей, о том с кем и чем ей там придется работать? Объяснили условия?
– Знаешь, не тебе меня учить, – процедила Рината, зло на нее взглянув. – И не думай, что раз раздвинула ноги перед шишкой из Цербера, то тебе все можно.
Вера оторопела.
– Что, простите?!
– Еще и дурочку будешь из себя делать? – фыркнула Рината, смерив Меньшикову презрительным взглядом.
Ее оценили и наклеили на нее ярлык «дешевка». Вера едва не задохнулась от возмущения. Если она и заходила в кабинет с некоторой толикой страха, то сейчас его не было и в помине. Злость. Глухая к доводам всепожирающая злость, вот что сейчас чувствовала Меньшикова. Вспомнив, что никто так и не узнал, что она ушла от Кирилла, Вера поняла, что ее с легкой руки записали еще и в изменницы. Так вот в чем причина презрительного взгляда начальницы. Мало ей было сплетен и сочувствующих взглядов на каждом шагу, так еще и по этому поводу пересуды начнутся.