«Не расскажешь?»
«Еще не время. Я и сам пока не до конца понимаю…»
Глеб не настаивал. Они просто сидели рядом, каждый погруженный в свои мысли. За это он и любил Семерелла. За то, что, не смотря на свою былую славу, тот не возгордился. За то, что был способен не давить всех своими знаниями и авторитетом, а мог вот так спокойно поговорить ни о чем. За то, что с ним можно было не только беседовать часами, но и часами молчать. Просто быть рядом, чувствовать присутствие того, кто всегда прикроет тебе спину. Это ощущение надежности и уверенности дорого стоило. Оно обволакивало, успокаивало.
«Я не знаю, что мне теперь делать»
Выдал наконец-то Глеб тревожащую его мысль.
«О чем ты?»
«Это Сергей привел нас с Агатой в этот мир. Теперь, когда его не стало, я не знаю должен ли здесь оставаться»
«Если вопрос в «должен ли», то ответ да. Если вопрос в том хочешь ли ты этого, то здесь ты сам должен мне ответить»
Семерелл повернул свою лохматую голову и спокойно посмотрел на Глеба.
«Я видимо устал или чего-то не понимаю. Что ты имеешь в виду?»
«Разве это не понятно? Ты должен остаться. Хотя бы ради Агаты. Она слабее тебя, а ее муж не внушает мне доверия. Но если ты действительно решишь уйти, то разве что-нибудь сможет тебя остановить?»
Глеб склонил голову, явно о чем-то задумавшись.
«Сергей передал Агате бразды правления здешним отделом Цербера»
«Тогда ты тем более должен остаться. Поддержи сестру»
Неназванный не стал спорить. Хотя бы потому что он был полностью согласен с Семереллом. Конечно, это не тот мир, где будут устраивать кровопролитные войны за власть, те времена давно прошли. Но это не значит, что его сестре ничего не угрожает и что ей будет просто и легко. Особенно в первое время. И, как и сказал Семерелл, Иван не внушает доверия. Предавший однажды, способен предать еще раз, так считал Глеб.
«Я смотрю, ты принял решение»
Заметив на себе проницательный взгляд коричневых собачьих глаз, Глеб рассмеялся, но вместо этого издал только смешное фырканье.
«Проницателен, как и всегда. Да, я остаюсь».
Расплывчатый контур, серебристая дымка и рядом с лохматой собакой снова стоит черноволосый мужчина в черном костюме-тройке. Потрепав пса по голове, на что тот ответил незлобным рычанием, он усмехнулся:
– До встречи, друг, – и растворился призрачным туманом.
Семерелл остался на своем месте. Его взгляд снова был прикован к окну на первом этаже. Еще чуть-чуть и раздастся еле слышимый даже для его чуткого слуха звон будильника. В окне загорится свет, и хрупкая белокурая девчушка в наспех одетых на нос очках распахнет свои шторы, выглядывая на улицу. Заметив черного лохматого пса, она начнет торопиться и, выскочив из подъезда на ходу застегивая свою курточку, примется ласкать его, приговаривая: «Ну, здравствуй, Черныш. Извини, с утра ничего нет. После учебы обязательно что-нибудь тебе принесу». И вдоволь его понежив, она пойдет на остановку, чтобы доехать до ближайшей станции метро и пересев на поезд добраться до школы. А он будет плестись за ней следом, и ждать вместе с ней трамвай.
Ставший уже привычным за месяц утренний ритуал заставлял Семерелла с замиранием сердца ждать. Осталось еще чуть-чуть, совсем немного… и зазвенел будильник.
7 октября
Вера Меньшикова, перехватив тяжелые пакеты, вышла из магазина. Неудобные ручки резали ладони, но она стоически терпела, предвкушая шикарный ужин, который она устроит для себя любимой, как только доберется до дома. На ее лице сияла счастливая улыбка, а жизнь играла яркими красками. Прогибаясь под тяжестью своих покупок, она едва не смеялась от распирающего ее восторга и предвкушения.
Повод для подобного настроения был весьма прозаичным – с завтрашнего дня начинался долгожданный отпуск длинной в две недели. Именно поэтому с самого утра ничто не могло испортить ее прекрасного расположения духа. Ни пробирающий до самых костей холод, ни идущий почти весь день проливной дождь, ни сложная группа, которую ей пришлось сегодня сопровождать. Даже лужа, в которую она наступила, не заметив в темноте, не испортила ее приподнятого настроения.
Пребывая в мечтах и планах, Вера мысленно расписала почти каждый день своего короткого отдыха. Предвкушая возможность наконец-то поспать в свое удовольствие, она блаженно улыбалась, шагая в сторону своего дома.