– Скорее всего, оцепенения, – задумавшись немного, ответил Тео. – Я не чувствовал нитей.
– Значит, накладывали еще при изготовлении, – высказался вслух Островский.
– Скорее всего.
– И что это значит? – Тимур взглянул на начальника, ожидая пояснений.
– Получив удар таким ножом, даже царапину, ты словно замираешь, не имея возможности пошевелиться.
Глеб задумался. Клиент аскали хорошо подготовился. Если бы нападавшие использовали связующие чары, то Феет мог бы применить чары, чтобы помочь себе. Или хотя бы позвать на помощь или же просто выбраться из темного тупика на освещенную улицу. А так небольшой зачарованный ножик и даже представитель народа, что считался одним из лучших воинов в междумирье, едва не погиб.
– Здесь имя клиента и вся информация, что у меня имеется, – Тимур взял протянутый вырванный из блокнота лист. – Как видите, я подготовился. И еще… Он назначил встречу не по своему основному адресу, его я тоже указал… Теперь мы можем перейти к вашему вопросу.
– Да, – Глеб, до этого погруженный в свои мысли, встрепенулся. – Я хотел бы узнать, известно ли вам что-нибудь об артефакте, который требует жертвоприношений за временное повышение магического потенциала?
– Таких великое множество, – усмехнулся Феет. – Какой именно тип жертвоприношения использовался, и о каком именно повышении магического потенциала вы говорите?
– Нам известно только то, что жертвы бесследно исчезают. На месте ритуала зафиксирован колоссальный выброс чистой магии. Мы предполагаем, что дело в искусственном измерении внутри артефакта.
Слушая Островского, Тео все больше хмурился.
– Вы ошибаетесь, – выдал, наконец, он. – Нет, не в отношении измерения, а в типе артефакта. Те, что требуют жертв в обмен на могущество, изначально не могут продуцировать чистую магию. Они привержены той же школы, что и их создатель. Кроме того, они не похищают без следа своих жертв. Они питаются кровью, снами, душой. Да чем угодно, но не переносят их в неизвестном направлении.
– И с чем мы тогда имеем дело? – спросил Глеб, оценивая каждое сказанное коллекционером слово.
– Под ваше описание подходят только артефакты-тюрьмы.
– Тюрьма? – переспросил ошарашенный Тимур.
– Да, тюрьма.
– А причем тогда выброс чистой магии? – продолжил допытываться страж.
– Все дело в устройстве артефакта такого типа, – принялся объяснять Тео. – Создавая искусственное пространство с привязкой к предмету, который служит и входом и выходом, вы вливаете свою магию, но при этом само по себе пространство нейтрально. Это похоже на сверхпрочный мыльный пузырь. Внутри будет сконцентрирована магия создателя, а снаружи образуется пленка из магической квинтэссенции, то есть чистой магии. Поэтому когда внутрь измерения проходит что-либо из внешнего мира, в его оболочке происходит микро разрыв, и вот тут уже выделяется читая магия.
– Так значит, наш преступник хочет освободить того, кто заперт в артефакте? – спросил Бессонов.
– Не думаю, – задумчиво протянул Тео. – По сути чтобы освободить заключенного нужно сделать обратное по смыслу изначальному назначению действие. То есть просто войти внутрь и от чистого сердца и без принуждения пожелать ему свободы.
– Просто сказать: «Ты свободен» и все?
– И все. Поэтому раз вы говорите о жертвах во множественном числе, то, скорее всего, ваш преступник не знает, что у него в руках и действительно использует артефакт как источник этой самой чистой магии.
– Жесть. Так у нас тут маньяк-недоучка орудует, – не сдержался Бессонов, заслужив предупреждающий взгляд от начальства.
Тео с любопытством посмотрел сначала на Тимура, а затем на неназванного. Ухмыльнувшись, он передвинулся на подушке и, привлекая к себе внимание, спросил:
– Перейдем к моей просьбе?
– Конечно. Я слушаю.
– Я хочу найти девушку, которая оказала мне помощь, – напрямую заявил аскали.
– Могу ли я узнать зачем? – поинтересовался Островский.
– Скажем так, я хочу отблагодарить ее за спасение моей жизни, – уклончиво ответил Тео.
Глеб изучающе посмотрел на аскали. Он не сомневался в его словах, фальшь бы он почувствовал. Теонорали Феет действительно хотел поблагодарить Александру за спасение собственной жизни, но Глеб чувствовал в его словах и интонации что-то еще. Был какой-то еле уловимый намек на скрытый смысл. Пришлось все тщательно взвесить. На одной чаше весов лежало обещание, которое неназванные всегда стремились выполнять, а еще возможность иметь в будущем умного и сильного союзника. На другой же был возможный вред Вериной подруге. И там же лежало его счастье. А если не счастье, то спокойствие точно. Вера вряд ли обрадуется, если он станет пусть и опосредованно причастен к проблемам Александры.