Катерина улыбнулась Олегу и вышла из палаты.
– Теперь с тобой… – Полозков приготовился к нагоняю. – Благодаря тебе у нас теперь есть и след магии нашего похитителя, и его фоторобот. Но в следующий раз будь осторожней, не подставляйся.
– И это все? – выдохнул Олег. Велики и ужасный Островский, которого боялись все без исключения стражи в Цербере, разве что его по головке его не погладил и конфеткой не угостил. Он спит или уже умер?
– А нужно еще что-то? – ухмыльнулся Глеб. По его лицу было понятно, что он понял, о чем подумал Полозков.
– Ну, я думал, что вы наорете на меня… – неуверенно признался Олег.
– Поверь мне, свое ты еще получишь.
Многозначительно хмыкнув, Островский вышел из палаты. Дверь не успела закрыться, как в нее проскользнула Мая, девушка Олега. С каждым шагом она замедлялась не своя свои черные глаза бусинки с его раны на животе. Он молчал, выжидая. Подойдя к нему вплотную, Мая остановилась и, шмыгнув носом, влепила ему пощечину.
– Дурак! Ты хоть знал, как я испугалась? – зарыдала она и принялась его целовать.
Прижав ее голову к своей груди, Олег принялся гладить ее по длинным русым волосам. Круглые мышиные ушки подрагивали в такт рыданиям, а он нес всякую околесицу, лишь бы ее успокоить. Внезапно она отстранилась от него, вытерла свой носик и категорично заявила:
– Чтобы сегодня же уволился с этой дрянной работы! Не хочу больше видеть тебя на больничной койке!
– Мышка, это ведь все ерунда. Так, небольшое ранение…
– Я не мышка! Я малиир, – вспыхнул девушка. – И плевать я хотела на все твои доводы про порядок и прочие возвышенные цели. Ты мне живой нужен.
Олег снова поймал ее в свои объятия. Ничего. Пройдет время и она успокоится.
– Все будет хорошо, – шептал он, поглаживая ее волосы.
Информационный отдел сработал быстро. Отпечаток магии в базе не обнаружился, но фоторобот, составленный на основании оттиска воспоминаний Полозкова, дал результат. Не прошло и дня, как Цербер уже знал личность преступника. Им оказался Архип Сергеевич Збруев, студент-геолог, который трижды отправлял запрос на допуск к изучению магии и трижды получал отказ.
Глеб лично присутствовал при обыске его квартиры. На первый взгляд ничего особенного. Обычная трешка, которую снимали несколько приезжих студентов, не захотевших жить в общежитии. Кое-где лежали разбросанные вещи. В углу не вынесенный мусорный пакет, из которого торчала пустая коробка из-под пиццы и несколько бутылок пива. На столе немытые кружки с прилипшими чайными пакетиками, а в холодильнике три яйца и пакет молока, который давно пора было отправить в урну.
Вопросы вызывали только две вещи. Нет, три.
Первая, где сам студент, которого не было ни на занятиях, ни, как оказалось, дома. Ни подработки, ни девушки у него тоже не наблюдалось, если верить словам его же дружков.
Второе, квартира была «чистой». Нигде, ни в комнате, где спал Збруев, ни даже в ванной, не было и следа его присутствия. Ни волоска, ни обстриженного ногтя. Кто-то очень тщательно и профессионально подчистил его жилище, не оставив для Цербера ни единой зацепки.
И это была третья странность. Кто-то не просто удалил магией все следы преступника, но и развеял остатки своей собственной магии, оставив после себя стерильную чистоту. А это уже то, чему не учат всех подряд.
Глеб поморщился. Очередные вопросы и ни одного ответа. Это дело раздражало его все сильнее.
6 ноября
Снег, не прекращая, валил уже пятый день к ряду и совсем не собирался таить. Зима вступила в свои права резко и безвозвратно, внося свои коррективы в планы жителей Портграда, нагромождая повсюду белоснежные сугробы и создавая на дорогах заторы.
Вера с позволения Саши затеяла в ее доме Великую Генеральную Уборку. Разобрав все по своим местам и сунув свой нос с тряпкой в самые потаенные и дальние уголки квартиры, она принялась за гардеробную. Разговаривая с матерью по громкой связи, Вера убирала осенние вещи в чехлы, чтобы спрятать их вглубь кладовой до весны.
– …так что тетя Рита так легко в покое ее не оставит. Надо же, учебу Маринка решила бросать… – по третьему кругу рассказывала ее мама самую свежую новость из их родного городка.
– Мам, ну а что тут такого? – с пыхтением спросила Вера, балансируя на стуле. Коробка с сапогами никак не хотела занять свое законное место на верхней полке. – Вон Ксюха тогда тоже социалку бросила и ничего, работает.