– Ксюха твоя та еще…
– Мам! – отдернула ее Вера, кое-как справившись с коробкой.
– Что мам? – возмутилась женщина с той стороны трубки. – По мужикам гуляет как кошка мартовская, а ты мне «мам»…
– Это ее выбор. Ей так нравится и не нам с тобой это обсуждать, – строго сказала Меньшикова, вешая свое светлое пальто на плечики. Убрав его на место, она обвела взглядом коридор и удовлетворенно кивнула. Миссия выполнена.
– Хорошо-хорошо… – тем временем говорила ее мать. Женщина не хотела ссориться с дочкой, ведь в планах у нее была куда более интересная тема для разговора. Замявшись на мгновение, она преувеличенно мягким голосом спросила. – А как там Кирилл?
– Какой Кирилл? – нахмурившись, спросила Вера, уперев руки в боки.
– Вер, не придуряйся. Твой Кирилл. Мальчик столько для тебя сделал, – с нежностью в голосе ответила Меньшикова старшая.
Вера потерялась на секунду, но тут же вспомнила о ком идет речь и сама себе удивилась. И правда забыла. А ведь раньше стоило им расстаться, как она сама себя изводила. Думала, гадала, представляла. Строила планы, как примериться с ним. А сейчас поймала себя на мысли, что словно и не было этого никогда. Будто не любила, не переживала. Вера всегда считала, чтобы забыть любовь – нужны годы. Оказывается, нет. Оказывается, любовь можно убить куда быстрее, чем она думала. Особенно, если есть кто-то, кто занимает все мысли.
– Мам, а что он для меня сделал? – сказала Вера, очнувшись от своих мыслей. – По врачам меня таскал, вместо того, чтобы поддержать, пожалеть и успокоить? А под конец еще и обвинил, что я сама лечиться не хочу? Вот какой славный мальчик.
– Значит, мириться ты с ним не будешь? – вздохнула мать.
– Нет, не буду. Тем более и он этого не хочет. Уже столько времени прошло, он ни разу не написал, ни позвонил. Чему я, кстати, очень рада.
– Какая ты вредная стала. Это все Ксюша твоя…
– Мам, хватит, – разозлилась Вера. – И вообще… у меня дел еще много, давай потом как-нибудь поговорим, а то мне неудобно.
– Вот сложно тебе с матерью поговорить. Я ведь скучаю.
– Я тоже, мам. Но дел и, правда, много.
Разъединившись с матерью, Вера облегченно вздохнула. Она, разумеется, очень любила своих родителей, но им с каждым годом становилось все сложнее друг друга понять. Возможно, именно поэтому Вера не спешила рассказывать о том, что уволилась с работы. А так же то, что на горизонте ее личной жизни появился новый мужчина.
С того самого дня, когда Глеб остался в Сашином доме, чтобы ей не было так страшно в одиночестве, он ежедневно ее навещал и звонил. Они не проводили много времени вместе, не вели беседы до зари, как было с другими ее парнями. Нет, Глеб появлялся на час-два, узнавал как она, рассказывал что-нибудь интересное, а после исчезал по своим делам. Ей же оставалось с нетерпением ждать, когда же он придет к ней в следующий раз, гадая, пойдут ли они снова вдвоем за покупками или опять будут просто гулять по улицам города, мило болтая обо всем на свете.
Единственное что жутко беспокоило Веру во всей этой ситуации так это неопределенность. Глеб всегда сам находил ее, где бы она ни была. Она ничего о нем не знала, кроме места работы и номера телефона. А еще больше ее смущало то, что ей было совершенно не понятно, как он к ней относится. Может быть, она для него только друг или вообще знакомая, а у нее уже такие фантазии и надежды в голове. Ошибиться было очень страшно. Вдруг она совсем не нравится Глебу, и Саша просто ошиблась?
Прикусив губу от досады, Вера бросилась убираться в комоде, хотя наводила там порядок всего два дня назад.
Зашедшая в квартиру Орлова присвистнула.
– И по какому поводу военные действия?
– Ты о чем? – спросила Вера с отдышкой. Она только что закончила двигать мебель, чтобы помыть везде пол.
– Да вот обо всем этом. Ты вот только генералку делала, – сказала Саша, заглядывая в комнату, где все сверкало и пахло цитрусом.
– Нормально все… Заходи. Дай я в коридоре вымою.
Саша, сняв куртку и повесив ее на крючок, прошла в гостиную. Сев на диван она как бы между прочим громко сказала: