РАСПОРЯЖЕНИЕ ОПЕРАТИВНИКАМ СБС:
1. Выделить в архивах сотрудников, ушедших из административного аппарата и логистических служб за последние 3 года (включая «погибших» и «пропавших без вести»).
2. Собрать досье на лиц, в личных делах которых имеются отметки о «критике неэффективности».
3. Провести перекрёстную проверку списков с результатами по поиску «Штальмана».
Глава 11: «Воспоминания до»
Стройград — не просто город. Это не только вечная стройка стен и домов. Не только технологический, в каком-то смысле, «прогресс». Стройград — это целое явление, так говорили те, кто помнил жизнь до Великого Строительства, до появления Архитекторов. Те, чьи голоса давно запечатаны в стенах начальных колец.
Я никогда не видел природу и, возможно, никогда не увижу. Ну, кроме той, что есть в оранжереях и зелёных блоках. Однако я помню, как дед мне показывал альбом с фотографиями. Он достался ему в молодости как семейная реликвия, артефакт древности. Этот альбом поколениями передавался из рук в руки, от родителя к ребёнку.
То, что я там увидел, меня тотально поразило. Это как в наших стройградовских оранжереях... Только нет стекла, окон, куполов. Вместо этого есть небо. Всеобъемлющее и могучее. Настоящее.
Я помню фотографию с горой. Не той, что была искусственно сделана в зелёном блоке, и не той, что просто груда мусора. Нет. То была настоящая гора. Огромная и непреклонная. Правда, на фотографии был не дед. Дед родился и вырос в Стройграде, как и его родители, и родители его родителей. То был другой человек, вероятно, кто-то из его очень давних предков. И он улыбался. Не потому, что усилили паёк или дали какое-то разрешение, а просто так: потому, что дул ветер, потому, что светило солнце.
Земля под его ногами была покрыта травой (правда, это и здесь нередкое явление). Но та трава росла не сквозь бетон — там бетона не было. Была вода; по меркам Стройграда она текла совершенно неправильно, как-то заковыристо, где-то больше, где-то меньше. Она текла так, как ей самой хотелось. Если ей не хотелось, то её направляла сама земля, и она снова начинала движение.
Были фотографии города, но это был не Стройград. Тот город был красивым, по нему ходили люди — радостные и верившие в «завтра». У них была совершенно другая одежда. Такую одежду, как сейчас, раньше надевали только на работу. А в обычной жизни люди носили яркие, неудобные, казалось бы, совершенно непрактичные вещи. Платья, в которых нельзя протиснуться в тоннель. Рубашки, которые мгновенно порвутся о выступающую арматуру. Они не боялись испачкаться, промокнуть или за что-то зацепиться. Потому что их мир не был одной гигантской, вечно пылящей строительной площадкой.
Я закрыл альбом. Его обложка, когда-то мягкая, сейчас была твёрдой и потрескавшейся. Каждая страница шелестела тихим упреком. Этот альбом был не просто реликвией. Он был свидетельством. Доказательством того, что наша «нормальность» — это патология. Что наш «прогресс» — это отступление.
Мой дед, отбирая у меня альбом, смотрел на меня не с укором, а с жалостью.
«Не забивай голову,внучек, — сказал он, пряча книгу в потёртый сейф. — Этого мира больше нет. Хотя я по нему сильно скучаю. Пускай никогда его и не видел. Но его больше нет. Его съела необходимость. Съела Прагматика».
Эти знания были опасны. Они делали меня несчастным. Они заставляли смотреть на задымленные своды нашего неба и видеть в них не защиту, а крышку гроба.
Но было поздно. Я уже видел. Я помнил. И в тишине моего дома, под монотонный гул вентиляции, я поймал себя на мысли, что шепчу одно-единственное слово, забытое, как и тот мир.
«Наружу».
Глава 12: «Пытаясь создать природу»
Воздух на полигоне №7 «Биосфера» был стерильным и холодным, пропахшим озоном и сладковатым духом самой жизни, разлитой по пробиркам. Здесь, в подземном зале с куполообразным потолком, имитирующим хмурое небо Стройграда, Элина Росс чувствовала себя богом.
За бронированным стеклом смотровой галереи простирался ландшафт, собранный из обломков города. Груды ржавого металла, фрагменты бетонных плит с торчащей арматурой — точная копия заброшенного сектора средних колец, чьи стальные пальцы навечно замерли в немом крике.
— Протокол эксперимента 114-Г «Сталелиана» готов к запуску. Начинаем испытание.
В двадцать восемь лет Элина уже считалась восходящей звездой НИКСа. Её прорывная работа по созданию биоконструктов с нуля — не модификация жизни, а написание новых генетических программ — принесла ей признание. Именно она подарила Стройграду штамм бактерий «Люкс», чьи колонии, питаясь микроотходами, светились мягким светом в технических туннелях. Пористый газобетон пропитывался ими насквозь, экономя огромного количества энергии.