Первые мучительные минуты прошли и Анна снова открыла глаза. Боль немного ослабла и она смогла осмотреться. В комнате еще царил полумрак, а за окном уже просматривались первые лучи утреннего солнца. И пока она наблюдала, как на сером небосводе медленно исчезают звезды, ею завладели воспоминания.
С того дня прошло почти два года. Анна была выпускницей одиннадцатого класса: активная, жизнерадостная, амбициозная, строила планы, мечтала, хотела объездить весь мир, а потом всё резко изменилось.
Рано утром она разбудила родителей громким криком, рыдая и плача во сне. А придя в себя потеряла сознание, её отвезли в больницу — это был первый и самый болезненный опыт встречи с огнем. С того дня, она видела этот сон каждую ночь.
Потом, была нескончаемая вереница визитов в больницу, десятки консультаций, обследований, врачей, и как итог — отсутствие диагноза. Со временем Анна научилась справляться с этими приступами, контролировать себя, притворяясь, что все в порядке. Стала тайно принимала обезболивающие. Сначала одну капсулу, затем две, но в последний месяц и три не помогали. Она просто научилась с этим жить.
Девушка вздохнула, тоскливо отпуская непрошенные воспоминания и потянулась к баночке с таблетками, достала три капсулы, уставилась на них.
«Ну давай! Еще две недели — и скажу Алине, клянусь…» — закинула в рот и запила водой из стакана.
Сегодня слишком важный и ответственный день, нельзя раскисать. Собрала волю в кулак и села, посмотрела на часы: пять тридцать — уже не уснуть. Решила пойти на кухню и приготовить завтрак. Лучше так, чем лежать и пялиться в потолок.
Осторожно, на цыпочках, проскользнула через коридор трёхкомнатной квартиры, миновав спальню мамы Алины, в ванную комнату, и тихо закрыла за собой дверь, избегая зеркал. Видеть эти ужасные темные круги под глазами и вечно бледное лицо, не хотелось. Но как ни старайся, взгляд сам отыскал знакомый силуэт и Анна в недоумении уставилась на себя — будто за одну ночь избавилась от всех проблем.
Внешность всё та же — невысокая стройная девушка девятнадцати лет, но все следы недосыпаний, бледность и синюшная худоба вдруг куда-то исчезли! Анна смотрела на свое новое отражение и не могла понять — почему?
Кожа приобрела здоровый румянец. Её необычный цвет глаз, насыщенно-синий, казался ярче. Или это от света электрических ламп? Ресницы — гуще, губы — как накрашенные, а волосы приобрели здоровый блеск.
Странные и пугающие перемены, но они ей нравились. Вот только разбираться с ними не было сил.
«Потом… главное, что не стало хуже» — решила она и махнув рукой занялась утренними процедурами.
Быстро закончив в ванной, тихо пробралась на кухню и занялась завтраком. Замешала тесто, заправила кофемашину, поставила тарелки на стол и только дожарила последние оладушки, как на кухню зашла Алина.
С порога вдыхая манящий аромат выпечки, мама поздоровалась с дочерью:
— Доброе утро, дорогая! — и, подойдя ближе, поцеловала в щеку. — Ничего себе! Когда всё успела? Давно проснулась?
— Нет, всего-то час назад, — немного приврала Анна.
— Спасибо, солнышко, ты такая умничка у меня, — погладила она дочь по плечу. — Но лучше бы ты поспала подольше. Сегодня же последний экзамен. Тебе следовало отдохнуть. Как себя чувствуешь? Что снилось? Ничего не болит? — внимательно присматриваясь, сыпала вопросами женщина.
— Все хорошо… правда! — Анна улыбнулась для убедительности. — Садись скорее завтракать, а то все остынет, — и первой заняла свое любимое место. — Сдам я эту историю искусств, не волнуйся. Я все выучила и уверена в себе. Сессию закончу без хвостов, обещаю! — щебетала она, накладывая оладушки.
— Выглядишь сегодня хорошо. Мне нравится. Что это, новый мейк?
— Угуумм, — кивнула девушка с набитым ртом.
Какое-то время Алина смотрела на дочь с сомнением, пытаясь понять в чём подвох, но потом растаяла, видя, с каким аппетитом та уплетает завтрак, улыбнулась и заняла соседнее место. Откинув длинную русую косу назад, она положила себе парочку и добавку Анне, заботливо смазывая каждую оладью джемом.
Анна следила за её движениями и озорно улыбалась, как маленькая девочка. Невысокая, стройная, миловидная, Алина не выглядела на свои сорок. А дочь всегда, с самого детства, звала по имени. Хотя воспринимала как родную и всем сердцем любила. Просто Алина никогда не возражала.