Юки часто просила меня покормить её из ложки, как ребенка. Сначало мне это казалось странным, но потом я привык и мне это даже понравилось. Но я иногда стеснялся и мне было неудобно делать это (чаще всего у друзей и при гостях), но Юки всё же всегда умела уговаривать меня и тогда все вокруг улыбаясь качали головами и кто-то обязательно говорил: «Ну вы и дети.», и я улыбаясь в ответ, вытирал пальцами измазанные губы Юки…
— Юки… Если бы я мог сейчас оказаться на твоём месте… поверь мне, я бы не раздумывая ни секунды сделал бы это… Если бы я мог сейчас взять всю твою боль себе… я бы забрал всю боль, без остатка, всю до капли… Но я никто… Я ничем не могу помочь тебе жизнь моя…
Я медленно засыпал под писк аппарата, редкий и тихий, под колыбельную её разбитого сердца… разбитого мною…
— Я не представляю, что буду делать… если тебя не станет… — говорил я закрыв глаза. — Как мне жить дальше?.. Ради кого?.. Кто будет встречать меня с объятиями каждый день после работы?.. Кого я буду кормить из ложки?.. На кого я буду любоваться по утрам?.. Если не станет тебя, наверное… не станет и меня… Мне больше никто не нужен… Мне больше незачем будет жить… Пожалуйста… не оставляй меня в этом проклятом мире совсем одного… Не оставляй меня… умоляю… Юки…
004
На часах 22:12, 12октября, 1999 года. Прошел ровно месяц с тех пор как о месяц с тех пор как Юки попала в больницу. И как бы это не звучало банально, но этот проклятый месяц показался мне вечностью, будто прошло ни тридцать дней, а тридцать мучительных лет «смутного времени». И весь этот злосчастный месяц, каждую его безжалостную ночь, ночь страданий и бессмысленных слез, я проводил в её палате, палате 013… Все врачи уже опустили руки, состояние Юки не улучшалось ни на каплю… Пульс был всё такой же редкий и тихий, дыхания всё так же не было слышно… Она всё так же недвижно лежала в темной палате в лунном свете, в своей тихой мрачной обители, далекой от остального мира.
Не спеша припарковав свою машину у больницы я, выйдя из неё, пошел к зданию. Оказавшись внутри, я поднялся на четвертый этаж и подойдя ко всё той же дежурной медсестре, спросил где можно найти врача Юки. Она указала мне на её палату. Обернувшись, я увидел выходящего оттуда врача. Он не спеша шел в мою сторону рассматривая какие-то бумаги.
— Здравствуйте. — сказал я, дошедшему до меня врачу.
— Здравствуйте. — ответил тот остановившись.
— Я к Юки Ойто. Ей не стало лучше?
— Да-да… припоминаю… — задумался врач, отведя взгляд в сторону. — Вы кажется… мистер Кайо?
— Да. Её состояние? Всё так же?
— Всё так же… — ответил наконец врач. — С тех пор как она к нам попала, её состояние не улучшилось ни на крупицу. Чтобы мы не делали, мы никак не можем ей помочь. Все переломы почти срослись, но она в глубочайшей коме… из которой она вряд ли уже выйдет…
— Что вы имеете ввиду?.. — моё сердце вдруг забилось быстрее.
— Нам уже ничего не остаётся делать… — сочувствующе говорил он. — Лучше ей уже не станет. Мы лишь причиняем ей боль… Если она вообще что-либо ещё чувствует после такой травмы головного мозга и позвоночника…
— К чему вы клоните?.. — переспросил я, потихоньку догадываясь к чему он ведет…
— Сегодня ровно в полночь… мы отключим её от аппаратов искусственного жизнеобеспечения…
— Что..? — моё сердце сжалось и я стал слышать его мучительные стуки.
— Поверь, ей станет легче… — говорил врач, поставив руку на моё плечо.
— Нет! Она обязательно очнется! Дайте ещё время и она придет в себя, я уверен!.. — говорил я, искренне веря в свои слова.
— Весь этот месяц она ужасно мучилась, ей было невыносимо больно. Поверь моему опыту, как бы прискорбно это не звучало, но лишь чудо заставит её очнуться, а чудес… не бывает…