Что касается ФИЦа, “закрыть” его, естественно, не удалось. 20 января Ельцин своим распоряжением утвердил Положение о Федеральном информационном центре и его структуру, а 27 января назначил двух первых заместителей Полторанина – Владимира Володина и Сергея Юшенкова. Сами эти фамилии, особенно фамилия Юшенкова, свидетельствовали о демократической и прореформаторской ориентации новой организации.
Несмотря на сорвавшуюся попытку уничтожить ФИЦ в зародыше, яростные наскоки на него и его руководителя, понятное дело, продолжались и в дальнейшем.
“Гражданский союз” заигрывает
с Хасбулатовым
К вновь набирающему силу хору критиков Ельцина присоединились и руководители “Гражданского союза”. 16 января на пресс-конференции они сообщили, что мирное соглашение, заключенное на VII съезде, не выполняется, и вину за его срыв возложили на президента и его окружение.
Тут, пожалуй, стоит сказать несколько слов об этом политическом блоке – “Гражданский союз”.
По мере того, как накалялись страсти в противостоянии между исполнительной и законодательной властью, у политиков, прямо не участвовавших в этих боях, но желавших тем не менее участвовать в общественной жизни, все популярнее становилось слово “центризм”. Мало кто знал, да и теперь знает, что конкретно оно означает. Подлинный центризм, наверное, возможен лишь в сформировавшейся, устойчивой политической системе. Там центристы – это политики, занимающие срединную нишу между левыми и правыми. И соответственно, исповедующие определенную идеологию – идеологию центризма. Но в России устойчивой политической системы не было. Напротив, осуществлялся стремительный, конфликтный переход от социалистического государственного устройства к его антиподу – демократическо-рыночному. У того, кто чересчур осторожничал, под предлогом своего “центризма” не примыкал ни к реформаторами, ни к антиреформаторам, не было шансов на особые политические дивиденды. (Это потом, при Путине, так называемые “центристы”, а попросту чиновники, послушные Кремлю, оказались в наиболее выгодном положении.) Так что внутри “центристских” организаций постоянно действовали центробежные разрывные силы, усиливаемые внешним притяжением противоположных политических полюсов. Рано или поздно – некоторые уже на самых ранних этапах – эти “мудрейшие из мудрейших” вынуждены бывали примкнуть к одной из воюющих сторон.
Одним из наиболее заметных в ту пору “центристских” блоков и был как раз “Гражданский союз”, объединивший несколько политических организаций различного толка. О его создании было объявлено 21 июня 1992 года на Форуме общественных сил. Собственно говоря, то, что это никакое не центристское, а сугубо антиреформаторское объединение, стало ясно с самого начала, после оглашения его программных тезисов. Ключевым среди них был известный тезис – необходима “немедленная и радикальная корректировка социально-экономической политики”, смягчение ее, прежде всего – для предприятий госсектора. Способы “смягчения” на протяжении всего периода реформ чаще всего предлагались одни и те же – ослабление финансово-кредитной политики, накачка экономики “пустыми” деньгами для обеспечения предприятий оборотными средствами и т. д. Что, естественно, перечеркивало усилия правительства по финансовой стабилизации. В программе ГС, конечно, присутствовал ряд вполне благородных и привлекательных целей – “остановить обнищание народа”, “не допустить обвальной безработицы”, “превратить рост доходов населения, повышение его платежеспособного спроса и жизненного уровня в локомотив развития экономики”, “сохранить созданный громадными усилиями производственный и научно-технический потенциал, не допустить деиндустриализации страны” и т.д. Вот только инструменты, с помощью которых можно было бы достичь этих великолепных целей, по крайней мере в обозримые сроки, не указывались.
Довольно разношерстной была и компания руководителей “Гражданского союза”. В ее составе, например, пребывали тот же Александр Руцкой, давно уже пустившийся в самостоятельное, отдельное от Ельцина, политическое плавание (в ГС он представлял Народно-патриотический союз России), Николай Травкин, пытающийся примкнуть к какому-то берегу со своей Демпартией России, но так и не нашедший тогда своего места в новом политическом пространстве, Аркадий Вольский, сделавший ставку на директоров предприятий, к тому моменту уже начавших потихоньку приватизировать возглавляемые ими предприятия и превращаться в бизнесменов (с декабря 1991-го он возглавлял Союз промышленников и предпринимателей)… Пожалуй, именно к Вольскому в наибольшей степени в наших условиях было приложимо понятие центрист: он как раз встрял посередине между промышленниками (директорами), тянувшими назад, в социализм, и той частью директорского корпуса, которая постепенно становилась предпринимателями и все больше начинала смотреть вперед, а не назад. Что касается Руцкого, он, разумеется, даже близко не был никаким центристом. Как мы знаем, именно он первым выступил против реформаторской деятельности правительства Ельцина – Гайдара и к июню 1992-го уже весьма далеко продвинулся по этому пути.