Восстанавливается цензура
27 марта Хасбулатов между делом мастерски, в своем “дирижерском” стиле протащил проект постановления “О мерах по обеспечению свободы слова на государственном теле- и радиовещании” (это дело, как мы помним, затевалось еще на предыдущем, VIII-м, съезде). Авторы постановления сетовали на то, что в информационных программах радио и телевидения преобладает, дескать, точка зрения представителей исполнительной власти, то есть существует своего рода политическая цензура. Согласно постановлению, для устранения этой “цензуры” органам представительной власти предписывалось создать “наблюдательные советы по свободе слова”, которые обеспечивали бы “объективное” освещение на радио и телевидении общественно-политических проблем и событий (поскольку эти советы, по постановлению, создавались представительной властью, ясно, какова могла бы быть степень их объективности). Постановлением упразднялись такие не подвластные депутатам структуры, как Федеральный информационный центр и Телерадиовещательная служба “Россия”, вещающая из Санкт-Петербурга.
Хасбулатов сходу поставил этот проект на голосование. При этом депутатам, имеющим особое мнение по данному вопросу, спикер – дело для него совершенно привычное – просто-напросто не дал слова. Вот как это было, например, с секретарем Комитета по средствам массовой информации, в данном случае профильного, Юрием Лучинским (отрывок из стенограммы):
“Хасбулатов (обращаясь к Лучинскому):
– Ну не шумите, ну что вы, ей-Богу! Так же нельзя работать!
Идет голосование. Хасбулатов:
– Ну не шумите! Идите отсюда подальше! Не шумите!
Идет голосование. Хасбулатов:
– Принимается. Отработайте. Следующий вопрос, уважаемые коллеги, по референдуму. (Шум в зале.) Депутат Лучинский, займите свое место, не мешайте президиуму работать! Депутат Лучинский, еще раз предупреждаю – пройдите на свое рабочее место!
Лучинский:
– Депутат Хасбулатов, требую, чтобы вы дали слово для особого мнения!
Хасбулатов:
– Пройдитесь-ка на свое место! Пройдите на свое место!
Лучинский:
– Да не пойду! Дайте слово!
Хасбулатов:
– Ну и будете стоять, сколько хотите.
Лучинский:
– Давайте стоять.
Хасбулатов:
– Хорошо, стойте… (Шум в зале)”.
Проект постановления приняли за основу без обсуждения, альтернативный проект был проигнорирован.
Непричесанный Ельцин
27 марта произошел инцидент, весьма сильно навредивший Ельцину. В конце дня он неожиданно появился на съезде и вновь попросил слова. Был он явно не в себе – без привычной укладки волос (за которой всегда тщательно следил), взлохмаченный. К трибуне прошел не очень твердой походкой. И говорил не шибко связно. Не то что бы эта речь была совсем лишена смысла, но было вполне очевидно, что язык плохо слушается оратора. Вот, например, Ельцин говорит, что не только он нарушал Конституцию – ее нарушили и Хасбулатов, и Зорькин (цитируется по магнитофонной записи):
– В отношении того, что лично я уже сказал, ответственные, я считаю, что, если писать лично, я согласен писать лично. Но тогда напишем “лично”: Ельцин – “лично”, “лично” – Хасбулатов, “лично” – Зорькин. Все три власти допустили отклонения, все три ветви власти допустили этот кризис, должны, соответственно, все три власти отвечать, а потому они должны в этом постановлении, все три ветви власти и их руководители, и фигурировать.
Или взять призыв оратора к согласию:
– Уважаемые народные депутаты, мы собрались для того, чтобы найти согласие. Неужели мы разойдемся с разногласием? Нас не поймут ни россияне, ни избиратели наши. Нас в этом не поймут. Я, конечно, тоже вместе с вами, может быть, наверно, не может быть, а на самом деле, в большей степени ответственен за такую ситуацию. Но вы тоже вместе принимали решения на предыдущих съездах, я не в обиде. Эти решения были правильные, но, к сожалению, мы не сумели их пока реализовать. Я считаю, что нужно успокоиться. По крайней мере давайте сделаем проект постановления спокойным, уравновешенным, чтобы люди у нас, россияне, успокоились, чтобы начали работать. А сегодня они занимаются, конечно, только политическими баталиями на всех уровнях: поселковых, сельских, районных, городских, областных, автономных и т.д., и т.д., и т.д.
О каких таких “правильных” решениях Съезда, на которые оратор “не в обиде”, но которые “мы” не сумели “пока реализовать”, говорит Ельцин? Понять это невозможно. До той поры именно многие решения депутатов и сам Ельцин, и большинство его единомышленников считали источником всех российских бед.
Трудно было вообще понять, для чего Ельцин вышел в таком виде на трибуну. Официальная версия заключалась в том, что президент, мол, перед этим “находился на плановой медицинской процедуре, во время которой ему был произведен усиленный массаж”. Дескать, во время процедуры Ельцин, узнав о последних событиях на съезде, решил немедленно ехать в зал заседаний, “не успев даже привести себя в протокольный порядок после горячего душа”. К тому же, как утверждалось, на состоянии Ельцина сильно отразились усталость последних суток и переживания, связанные со смертью матери.