А вот когда она забеременела от отца Киры, она ещё не знала, что нужно быть такой осмотрительной в сохранении тайн от сельской общиной. Кирин отец совсем не бросал их ради баснословных заработков. Он тоже уже был женат, когда приехал к ней. Правда он хотел тогда остаться с Верой – ему с ней было хорошо. Жена и двое детей были где-то там, в абстракции, а она – такая юная, влюбленная – здесь. Он говорил о том, что совсем не вернется к жене, пошлет кого-то за вещами и останется с ней. Но у Веры не получалось ему верить. Как бы ни хотела она, чтобы он остался, сказала ему, чтобы возвращался свободным, или не возвращался совсем.
Единственное, что её поддерживало много лет с тех пор – мысль, что все несчастья – это её, только её судьба. Вера думала, что все ошибки он собрала в своей непутевой жизни, а дальше, по кармическим законам, её детей ждет только хорошее. Эта иллюзия долго удерживала её от безысходности. С поступлением Киры в колледж, она снова стала улыбаться и мечтала о городской сытной жизни для дочери. Когда появился Коля, Вера снова впала в меланхолию.
Сидя сейчас над миской тертой картошки, она плакала и не могла остановиться. Пока текли слезы, руки и слова дочери согревали её тело и сердце.
* * *
Когда Ромка вошел на кухню, он увидел, что Кира и мама обнимаются и обе плачут.
От неожиданности он даже хмыкнул. Мама и дочь обернулись на звук.
- Чем ужинать будем? – Ромка старался быть максимально непосредственным и практичным.
- Тебе лишь бы про хавчик – сказала Кира, вытирая лицо, но в тоне её не было суровости.
- Мам, а давай наливочки достань. Я пока деруны пожарю, а Ромка сбегает в лавку за вкусными печеньками и безе.
Вера ответила, что им ещё неделю ещё жить на остатки с детского пособия. Кроме печенек, уже сейчас больше ни на что не хватит, а надо ещё внука на прививку свозить в район.
- Мам, а мы в долг в магазине возьмем, там же тетя Рая ещё работает. – сделала попытку Кира.
- Там долгу уже на полтыщи, дочь.
- Ничего, мам, мы разберемся, со всем разберемся. – Кира почувствовала себя ближе к маме, и снова её обняла. Она казалась себе очень взрослой, отчего её было и страшно, и хорошо.
* * *
Ранним утром следующего дня она садились в черниговский автобус. У неё не было четкого плана. Была какая-то разрозненная информация о прошлом, причем об очень разных его периодах. Что-то из очень далекого прошлого – читающий молитвы монах в пещере из прошлого тысячелетия. Что-то из того времени, когда её мать была влюблена в отца, живущего, оказывается, ни в какой ни в Сибири, а в соседнем районе. Что-то о том недавнем времени, когда она ехала поступать в техникум и её заветной мечтой было красивое платье. И уже о совсем недавнем, в котором она родила Колю, но сама об этом ничего не помнила.
Какой стресс может заставить забыть о рождении собственного ребенка? Эта мысль не давала ей покоя целую ночь. Долго раздумывая, она решила отбросить версию про хроноаномалию и теперь объясняла потерю целого года жизни потерей памяти. Это был такой важный год – в нем появился новый человечек – а она, его мама, даже не помнит, как это произошло. Видимо, все шло логично и линейно, до вчерашнего утра – когда она стояла на пороге своего дома с миской корма для куриц в руке. Говорят, потеря памяти бывает от стресса, но, судя по рассказам Ромки, ничего трагического вчера не произошло.
То ли окна запотели из-за разницы температур – за окном было по-октябрьски сыро, а в автобусе включили подогрев – то ли слезы застилали ей глаза, но проходящие за окном пейзажи казались ей размытыми.
* * *
Она была в этой квартире всего раз. Тогда Игорь привел её, поздно ночью, и заверил, что «семья их не побеспокоит, потому что они уважают его личную жизнь». Они разулись и на цыпочках прошли мимо спящих обитателей дома. И их действительно «не беспокоили», а сами они в ту ночь так и не заснули…
В пять утра Игорь стал с беспокойством смотреть на часы – Кире надо было уйти до того, как дом проснется – его мама вставала около шести. Он вызвал такси, поцеловал её перед открывающимися дверями лифта, нажал кнопку и помахал рукой. Кире тогда показалось, что она летит вниз с огромной скоростью…
Сейчас её пробрала легкая дрожь от воспоминаний, отчего она сильнее нажала на звонок, стоя перед дверью в своем намокшем осеннем старом пальто. Дверь открыла Мария Феликсовна – они не были лично знакомы, но она узнала её по фотографиям. Может, все-таки следовали договориться о встрече по телефону? Но она боялась, что Игорь начнет придумывать отговорки, и не захочет с ней встречаться, а у неё не хватит духу сделать вид, что она ему не верит.