Ледяной ужас сковал Силлу.
«Вигор?»
«Вероятность: 94.7%. Его резонансная природа также является чужеродной, хоть и иного рода. Логично предположить, что стабилизация системы вызвала ответную реакцию. Он ищет новый источник силы. Новый рычаг.»
«И он нашёл его, — прошептала Сила, глядя на мерцающую точку. — Другого, как Артемий. Или то, что от него осталось.»
«Уточнение: Не другой. Артефакт. Или существо, оставившее этот след, было неизмеримо мощнее, чем единица «Артемий Воронов». Его отпечаток обладает собственной, автономной силой. Если «Вигор» сможет его активировать или поглотить…»
Он не договорил. Не нужно было.
«Стабилизация системы будет нарушена, — закончила за него Сила. — Он получит силу, чтобы снова всё перевернуть.»
Отголосок кивнул, его звёздные глаза были прикованы к карте.
«Вывод: Угроза системного уровня. Немедленное вмешательство необходимо.»
Сила сжала кулаки. Старые инстинкты, инстинкты воина, проснулись в ней, заглушая на мгновение горечь утраты.
«Хорошо. Мы выдвигаемся. Соберу отряд.»
«Неэффективно, — возразил Отголосок. — Ледяные Пустоши непригодны для выживания больших групп. К тому же, любое массовое перемещение войск привлечёт внимание «Вигора».»
«Что ты предлагаешь?» — спросила Сила, хотя уже догадывалась о ответе.
«Оптимальная группа: Вы, как оператор, обладающий тактическим опытом. Лир, как резонансный сенсор. И я. Как анализатор и контрмеры.»
Сила смотрела на него. Идти в ледяной ад с мальчиком и… с этим. Это было безумием.
«Ты уверен, что справишься? Что хватит сил?»
«Мои возможности стабильны, — ответил Отголосок. — Я не испытываю усталости. Но я не являюсь боевой единицей. Моя роль — диагностика и нейтрализация резонансных угроз. Физическое противодействие — ваша задача.»
В его словах не было высокомерия, лишь холодная констатация распределения ролей. Он был скальпелем. Она — рукой, что этот скальпель держит.
Сила глубоко вздохнула. Выбора не было. Снова не было.
«Хорошо. Готовься. Мы выдвигаемся на рассвете.»
Когда она ушла, Лир остался в библиотеке, глядя на Отголосок с новым выражением — не страха, а решимости.
«Мы спасём мир снова?» — тихо спросил он.
Отголосок повернул к нему свой безразличный взгляд.
«Вероятность успешного выполнения миссии: 38.2%. Мы не собираемся «спасать мир». Мы собираемся устранить конкретную угрозу стабильности системы. Не более.»
Лир кивнул. Он понимал. Не было места героизму или пафосу. Только холодная, безжалостная необходимость. И он был частью этой необходимости. Как когда-то был частью планов мастера Артемия.
Он посмотрел на карту, на мерцающую точку на севере. Туда, где в ледяной пустоши ждало своё пробуждение эхо другого времени, другой вселенной. И туда, где их уже, без сомнения, ждал Вигор.
Они шли не на битву. Они шли на операцию. Самую важную в их жизни. И их хирургом был бездушный инструмент в облике их друга.
Путь на север был не просто путешествием в холодные края. Это было путешествие в иную реальность, где сама жизнь казалась дерзким нарушением правил. С каждым днём пейзаж менялся, становясь всё более негостеприимным и пустынным. Зелёные холмы и леса остались позади, сменившись каменистыми пустошами, где ветер гулял беспрепятственно, выдувая из земли последние признаки растительности. Затем появился лёд — сначала редкие прожилки в скалах, потом целые поля, а затем и бескрайняя, сияющая под тусклым солнцем ледяная пустыня.
Воздух стал острым и колючим, каждый вдох обжигал лёгкие. Сила закуталась в толстые меха, её лицо скрывал капюшон, оставляя на виду лишь полосу заиндевевших ресниц и внимательных, суровых глаз. Лир, несмотря на молодость, стойко переносил холод, но его губы посинели, а пальцы в перчатках коченели. Лишь Отголосок шёл так же, как и в цитадели — ровной, механической походкой, его лёгкая одежда, казалось, никак не защищала от стужи, а его звёздные глаза безразлично скользили по однообразному пейзажу. Холод, по всей видимости, не оказывал на него никакого воздействия.
Они двигались на санях, запряжённых выносливыми мохнатыми пони, но чем дальше, тем чаще приходилось идти пешком, пробиваясь через сугробы и ледяные торосы. Отголосок шёл впереди, служа живым компасом. Он не сверялся с картой — он шёл на зов того самого резонансного эха, что было для него яснее любого маяка.
«Мы близко, — сказал он однажды, остановившись на вершине ледяного хребта. Его голос не дрогнул от холода. — Интенсивность сигнала возросла на 47 процентов. Источник находится в трёх километрах по этому направлению.» Он указал рукой в сторону гигантской ледяной расселины, чьи тёмные глубины казались входом в подземный мир.